– Я еще раз беспокою вас по поводу Элен Ардекур. Скажите, вам не показалось, что когда она говорила о своей кузине Изабель, то имела в виду себя саму?

– Действительно, в ее голосе иногда возникали нотки беспокойства, превышающие те, которые люди обычно употребляют, говоря о родственниках, попавших в беду.

– Мать-настоятельница, а вы никогда не пытались расспросить ее об этом поподробнее?

– Месье комиссар, я никогда не нарушаю тайну исповеди… И кроме того, не имею привычки задавать вопросы тем, кто исповедуется от чистого сердца. Молясь за Изабель, я молилась и за Элен тоже.

– Мадам Ардекур приезжала каждый вторник?

– Да, каждый вторник. Она приезжала к нам около девяти или десяти утра и оставалась примерно до половины второго…

– А после обеда она никогда не задерживалась?

– Никогда.

– Простите, что оторвал вас от молитв. Еще раз, спасибо.

Наконец у меня начала получаться цельная картина. Изабель-Элен приезжала, чтобы с утра выполнить свой религиозный долг и продемонстрировать милосердие, а сразу же после обеда шла на свидание с любовником. Иначе мне никак не удалось бы встретить ее в Анноне.

Я шел по городу и поражался своей наивности. Как же я сразу не понял, что Элен по-настоящему была в панике? А как можно было, читая роман, написанный мадам Ардекур, не разобраться в сходстве между нею и ее героиней? Одна вещь немного утешала меня: к Пьеру Вальеру я сразу же почувствовал антипатию. Если в ближайшем будущем мои подозрения подтвердятся, я с большим удовольствием надену наручники на этого типа! Как же можно было, будучи любовником мадам Ардекур, преспокойно собираться жениться на Мишель! В случае удачи приданым негодяя стала бы кровь мачехи Мишель, будущего тестя и бедняги месье Понсе, который оказался более прозорливым, чем месье Ардекур. Удастся ли мне когда-нибудь узнать, как этот старик сумел догадаться, что Изабель и Элен были одним и тем же лицом? Чтобы получить подтверждение моей гипотезы, мне нужно было вернуться в Сент-Этьен. Только сейчас я до конца понял поведение Жермен Вальер. Она жертвовала собой ради сына.

В жандармерии в Анноне я представился и рассказал о цели своей поездки. Мне сразу же принесли гостиничные регистрационные списки за последние месяцы. Я быстро отыскал гостиницу, в которой каждую неделю останавливался Пьер Вальер и сразу же направился туда.

Входя в холл, я чувствовал, что мое сердце бьется, как у охотника, предвкушающего близость добычи. За стойкой сидел мирного вида толстяк. Меня он встретил скорей с безразличием, чем с любопытством. Пришлось сунуть ему под нос полицейский жетон, чтобы он оживился.

– Не понимаю цели вашего визита, месье комиссар. У нас всегда спокойно, поэтому я никогда не имел дел с полицией.

– Этот месье – ваш клиент?

Я положил перед ним фотографию Пьера Вальера. Он быстро взглянул на нее.

– Да, это месье Вальер. Он часто ездит по делам какого-то агентства по купле-продаже недвижимости и останавливается у нас каждую неделю по вторникам, кроме, конечно, летних месяцев в период отпусков.

– A вы видели когда-нибудь эту даму?

Я выложил фотографию Элен Ардекур, и он развязно хмыкнул:

– Конечно, еще бы! Это – любовница месье Вальера, мадам Изабель.

Мадам Изабель… Итак, Элен, ведя двойную жизнь, имела в запасе и два имени. Вполне возможно, что месье Понсе слышал, как Пьер Вальер называл мадам Ардекур Изабель…

– Она приходила к нему каждый вторник?

– Да, почти каждый вторник, месье комиссар. Обычно она приходит к двум часам и уходит в пол-пятого, пять.