Ее ресницы были мокры от кипевших в глазах слез.

— Это было чудесно, — прошептала Джейн. — Я никогда не испытывала такого подъема, хотя совершенно забыла о тебе…

Скрытый комплимент заставил Фрэнка засиять от гордости.

— Так и должно быть, — сказал он.

— Но я хотела, чтобы ты вошел в меня…

Фрэнк тоже этого хотел. Он помог девушке выйти из ванны и бережно повел к кровати. Джейн навзничь легла на свежие простыни и наволочки, приглашая овладеть ею. Почувствовав поддержку, Фрэнк сделал паузу, чтобы полюбоваться ее наготой. От контраста между твердой, упругой мужской плотью и нежными женственными округлостями у Фрэнка загорелись глаза, и он накрыл девушку своим телом.

Ее заветное желание готово было исполниться. Дрожь ожидания сотрясла Джейн, когда член нежно коснулся порога ее женственности. А потом Фрэнк оказался внутри, где до него не был ни один мужчина, и сокрушил преграду, которую Джейн сохранила нетронутой.

Джейн, любимая, думал он, едва не теряя сознание от блаженства. Ты моя, только моя. Опыт помог ему оценить Джейн по достоинству и заставить поклоняться ее красоте.

Как ни бережно он овладел девушкой, в ее глазах на мгновение промелькнула боль. Но ликование, охватившее Джейн, заставило ее тут же забыть о секундном неудобстве, ставшем частью ее апофеоза. Как бегун, несущий олимпийский огонь, она доставила свой факел к месту назначения. Все, что имела Джейн, вся ее женская сущность теперь принадлежала мужчине, которого она любила.

Наконец-то свершилось, думала она, сжимая Фрэнка бедрами. Теперь мы будем принадлежать друг другу до конца наших дней.

Измученный собственной самоотверженностью, Фрэнк больше не мог ждать. Но этого и не требовалось: Джейн уже знала, что они будут любить друг друга снова и снова. Когда тело мужчины содрогнулось, когда он кончил, девушка почувствовала гордость; глубоко внутри вновь вспыхнуло возбуждение, а затем ослабело. Она поняла, что едва не испытала еще один оргазм.

Может быть, это случится в следующий раз, лениво думала она, лежа бок о бок с Фрэнком и положив голову ему на плечо. Любовь намного слаще и сильнее, чем я мечтала…

Они немного поспали, проснулись и на закате, когда солнце зажгло свой прощальный фейерверк, снова овладели друг другом. Испытав еще большее удовлетворение, чем раньше, Джейн ощутила бурную радость. Я никогда не смогу насытиться им, поняла она.

Подшучивая друг над другом и шаля как дети, они приняли душ. Теплая вода приятно покалывала разгоряченные любовью тела. Затем они облачились в тенниски и шорты, босиком прогулялись вдоль полосы прибоя, а потом поджарили два куски филе на стоявшем снаружи гриле.

— Я никогда не думала, что удовлетворение может быть таким полным, — позже призналась Джейн, когда они любовались звездами, сидя в шезлонгах во внутреннем дворике. Новые интимные воспоминания, связывавшие ее и Фрэнка, наполнили душу Джейн покоем и радостью.

Утром Джейн пришли в голову две неприятные мысли. Какой-то злой дух заставил ее точно вспомнить слова, которые они сказали друг другу, когда Фрэнк сделал ей предложение. «Я так люблю тебя!» — воскликнула она, смертельно боявшаяся мысли о том, что Фрэнк снова отвергнет ее. «Похоже, я испытываю к тебе то же самое», — ответил он. Против желания она начала копаться в этой фразе и припоминать все сказанное во время их разговора. Самых главных слов он все же не произнес…

А Фрэнк, который так долго противился браку, казался чрезвычайно довольным. Пока молодожены завтракали, а потом прибирали дом Криса, он несколько раз похлопал ее по попке и страстно поцеловал. Когда все было закончено, он решил преподнести Джейн последний свадебный подарок и обмолвился, что слышал, будто на крайней восточной оконечности острова есть нудистский пляж.