— Если там никого не будет, — пообещал он, — я овладею тобой на песке, а потом в воде. — Впрочем, если тебе так больше нравится, мы можем заняться любовью наполовину в воде, наполовину на берегу.

Прибыв туда, они обнаружили, что пляж находится в их полном распоряжении. Фрэнк оставил джип там, где его нельзя было заметить с дороги. Сняв с себя купальные принадлежности и побросав их друг на друга, они быстро нырнули и занялись любовью в воде. Ласковые волны, набегавшие со стороны рифов, только разжигали в них желание. Едва захватывающий порыв разделенной страсти остался позади, они выбрались на берег, где испытали еще один оргазм.

— Ты замучила меня, женщина, — пробормотал Фрэнк, когда они, обнаженные, растянулись на песке, подстелив под себя полотенца. — Для новенькой ты слишком хорошо знаешь, как ублажать мужчину…

Джейн ничего не ответила, но ее губы тронула загадочная улыбка. За последние двадцать четыре часа она только начинала осознавать силу женских чар. Посмотрим, что ты запоешь, когда я накоплю опыт, подумала она. Вот тогда я действительно замучаю тебя.

Как только они пришли в себя, Джейн предложила съездить перекусить.

— Кроме того, я буду чувствовать себя ужасно виноватой, если не сообщу бабушке о последних событиях в моей жизни, — добавила она.

Фрэнк, готовый для Джейн на что угодно, не стал возражать.

— Там есть маленькое кафе с гавайской кухней, которую мне давно хотелось попробовать, — ответил он.

Отправив телеграмму, они отправились в район, заселенный исключительно местным населением. По пути посетили рынок под открытым небом, где Фрэнк отведал местные деликатесы, включая тамаринд и какой-то коричневый плод с твердой кожурой и большой косточкой.

Выбор Фрэнка не внушал Джейн доверия: эти фрукты были бы уместны в какой-нибудь лавке доколумбовой эры. Во всяком случае, она сама попробовать их не рискнула.

Кафе, о котором говорил Фрэнк, тоже показалось ей сомнительным. Какая-то дыра в стене с голыми деревянными полами и столами, покрытыми клеенкой, посещаемая одними туземцами. Похоже, нога туриста не ступала не только в это кафе, но даже в этот квартал.

Фрэнк, любивший риск как в жизни, так и в еде, заказал пиво, острое жаркое из козлятины и местное блюдо, некий странный вареный овощ, с виду напоминавший крутое яйцо. Джейн, считавшая высшей доблестью осторожность, удовольствовалась салатом и бутылкой холодного фруктового сока.

Хотя Фрэнк провозгласил, что сделал замечательный выбор, к моменту прибытия в гостиницу у него начал болеть живот. Когда они расположились в шезлонгах у бассейна, пытаясь компенсировать недостаток сна, ему стало еще хуже.

— Может быть, показаться врачу? — вполголоса предложила Джейн, взволнованная страдальческими морщинами, которые появились у него на лбу.

Но Фрэнк наотрез отказался.

— Все будет о'кей, — упрямо заявил он. — Во всем виновата эта чертова козлятина. Не следовало ее есть.

В конце концов ему пришлось сдаться. Однако он настоял, что сам отвезет Джейн в город за лекарством.

Выслушав грустную повесть, аптекарь продал Джейн слабительное.

— Если это не подействует, убедите мужа обратиться к врачу, — посоветовал аптекарь. «Это» подействовало, причем намного сильнее, чем они рассчитывали. Большую часть ночи Фрэнк просидел в туалете, в то время как Джейн тщетно пыталась уснуть. Утром он был слаб, словно новорожденный ягненок и впервые в жизни страдал отсутствием аппетита, хотя желудочные спазмы почти прошли. Оба валились с ног от недосыпания.