|
Они убьют ее задолго до того, как она разобьет хотя бы половину. Изменив зеркало, которое показывает угрозу королю, она тоже ничего не добьется. И тем не менее, у нее есть зеркало, чтобы противостоять Эремису и Вагелю, а еще в ее распоряжении есть зеркала, которых они не видят. Она должна сделать это, чтобы выжить.
Сосредоточься… Я хочу, чтобы вы доверяли мне. …сосредоточься на плоском зеркале в комнате Хэвелока, на зеркале с изображением песчаной дюны. Если она воспроизведет ту комнату в том зеркале, Знаток увидит ее. Он наверняка увидит ее, если еще не пал окончательно жертвой своего безумия. А тогда он сможет воплотить Эремиса и Вагеля в Орисоне. Доверяли, Эремис потеряет рассудок. А Вагель окажется в Орисоне и не сможет выбраться оттуда. Он может использовать одно из зеркал Хэвелока, чтобы сбежать из плена, но все равно всегда будет чувствовать себя под угрозой. Все, что нужно, — сосредоточиться. Она стояла неподвижно. Повинуясь чутью, подняла руки, показывая Мастеру Эремису, что больше не угрожает его зеркалам. От того, как он смотрел на нее, у Теризы кровь стыла в жилах. Чтобы не дать прижать его к стене, Джерадин отступил к одному из выходов. Вероятно, рассчитывая отвлечь Мастера Гилбура, он внезапно повернулся и быстро побежал по коридору. Озадаченный, несмотря на свою ярость, Мастер Гилбур остановился. Джерадин не мог причинить вреда нигде, кроме этой комнаты. Сжимая кинжал, Мастер Гилбур вернулся в круг. К изображению в голове Теризы. Она держала картинку, надеясь, что Хэвелок подождет, пока Мастер Гилбур войдет в изображение и окажется в фокусе. В ней не осталось ни к кому жалости. В это мгновение прикосновение холода, столь же легкое, как перо, и острое, как сталь, шевельнулось в центре ее живота. — Хи—хи! — выдавил слабый голос. — Ты меня ждешь, Вагель? Я иду. Из воздуха появился Знаток Хэвелок. — Я — иду! О нет! Он был чрезвычайно бойким безумцем. Его ноги нашли каменный пол как будто бы без всякого труда, словно безумие сделало Хэвелока неприкасаемым для всех прочих неприятностей воплощения. Фартук Знатока сполз к коленям. Он быстро метнулся к Архивоплотителю. В обеих руках он сжимал метелку из перьев, словно символ могущества — меч или скипетр, против которых никто не сможет устоять. Это удивило Вагеля; все произошло слишком внезапно, чтобы вызвать в ответ что—либо, кроме паники. В прошлом Хэвелок однажды заставил его заплатить всем, кроме жизни; сейчас безумный Знаток покушался и на его жизнь. Хэвелок не обращал внимания ни на что другое. Он не смотрел на Теризу. Он, казалось, не заметил, что Мастер Эремис подставил ему ножку; его интересовал лишь Архивоплотитель. Вагель бросился от него наутек, рванулся в один из выходов со всех своих старых ног. Погнавшись за ним, Знаток, не сознавая того, перепрыгнул через ногу Мастера Эремиса. — Я иду! И один за другим они исчезли в коридоре, унося с собой единственную надежду Теризы, единственную возможность на победу в сражении. — Дерьмо и смрад! — прохрипел Мастер Гилбур. — Неужели всем остальным Воплотителям в мире доступны эти невероятные воплощения? — Думаю, нет, — ответил Эремис, хищно скалясь. — Думаю, это дело рук миледи Теризы. Я даже сомневаюсь, что она собиралась привлечь сюда Знатока. Она надеялась, что он воплотит нас там — в Орисоне, безумными. — Ярость и веселье вскипали в нем, пока он говорил. — Нам повезло. Хэвелок настолько безумен, что не догадался о подобной хитрости. Изрыгая ругательства, Гилбур направился к Теризе. — Нет! — мгновенно вскричал Мастер Эремис. — Леди Териза — моя. |
