Убил ли Бичкфорт Кенни, потому что Джейк видел его? Наверное, он боялся, что Кенни проболтается, если на него надавят? Рената немного повернула голову и посмотрела на управляющего Саммерсов. Он поднес к губам чашку холодного кофе, отстраненно глядя по сторонам. На нем была куртка из оленьей кожи с бахромой по всему рукаву и подолу. На рукаве она была повреждена – Рената видела это, поскольку он поднял руку с оловянной кружкой. Рената почти явственно представляла себе, как Кенни Мейлз схватился за эту бахрому, а Бичкфорт перерезал ему горло. Она побледнела и отвернулась от него. Картина была слишком яркой, слишком реальной.

Но все это сейчас не имело значения. Как же ей выбраться отсюда? Она не могла надеяться, что Джейк спасет ее. Он заперт в тюрьме, и ему и в голову не придет, что с ней случилось. Завтра должен быть суд. Решатся ли все те люди свидетельствовать в пользу Джейка, если не будет ее, которая могла бы подтвердить его алиби? Они могут лишь быть свидетелями, которые как-то охарактеризуют Джейка. Она была единственным человеком, который был с Джейком в то время, как совершалось убийство. Что подумает Джейк? Что она бросила его в тот момент, когда он нуждался в ней больше всего. Ей надо найти способ удрать.

Но пока никакого шанса не было. Она связана по рукам и ногам. Бичкфорт вынул кляп, который был у нее во рту, когда она пришла в себя, но пообещал сунуть его снова, если она хотя бы пикнет. К тому же, она могла бы сколько угодно душераздирающе орать, но ее все равно никто бы не услышал. Хижина была на одиноком холме, далеко от главного дома. И чудо, если кто-нибудь из рабочих случайно будет проходить мимо.

Она должна была бы больше бояться Бена Бичкфорта. Он ведь действовать жестоко: стрелял в Джейка, поджег дом, убил Кенни…

Однако Коринна пугала Ренату сильнее. У нее был такой холодный расчетливый взгляд. Она сама не станет убивать Ренату, но прикажет сделать это, не моргнув глазом. Возможно, Рената больше боялась ее из-за того, что та была женщиной. Все женщины, которых раньше знала Рената, были добросердечными. И даже Мелани, несмотря на свой буйный нрав, была мягкой и ласковой с теми, кого любила. Рената сомневалась, что Коринна Саммерс вообще кого-нибудь любила. Разумеется, она не любила мужа. Она не могла любить Джейка, когда он ребенком пришел жить в их дом. Наверное, она даже не любила собственных дочерей. Ренате трудно было себе представить подобное, но Коринна являлась живым доказательством, что такие женщины существуют.

Но как бы там ни было, Рената понимала, что они не должны знать, что она беременна. Если у нее будет сын, то он станет полноправным наследником ранчо Харрисона Саммерса. Если Коринна об этом узнает, то это будет означать верную смерть Ренаты и ее нерожденного ребенка.

Скорее всего, Коринна любыми путями постарается умертвить ее. Впервые в жизни Рената не могла придумать, как спасти себя из ситуации, в которую себя втравила.

– Вы знаете, – сказала Рената очень тихо, так, чтобы не побудить Бичкфорта сунуть ей в рот кляп. – Джейка совершенно не интересует ранчо отца. Оно ему не нужно. И все ваши тревоги напрасны. – Она попыталась улыбнуться, но это было ей трудно. – А мне тем более оно не нужно. Мы с лордом Иденуэртом собираемся пожениться. У него в Англии замок.

Коринна насмешливо усмехнулась.

– Я не могу быть спокойна, зная, что существует Джейк и у него может быть ребенок, который отберет у меня это ранчо. Я уже когда-то все теряла, – Коринна подняла тонко очерченную бровь. – Ты когда-нибудь теряла все, Рената? Это создает совершенно другую перспективу для жизни.

Рената смотрела на Коринну: на щеках женщины разгорался румянец, а в глазах зажегся огонь отчаяния.

– Я росла такой же, как ты – с привилегиями, избалованная.