Джейк ехал молча, внешне спокойный, но внутри у него все бушевало. Неведомые до сих пор чувства переполняли его: ненависть, страх, печаль, надежды на счастье… любовь. Джейку не много выпало любви в жизни, но он знал, что она делает людей слабыми, так же, как и другие переживания, которые он отвергал. Но всякий раз, когда он смотрел на Ренату Марию Паркхерст, он чувствовал, как его давно похороненные чувства рвутся наружу.

Но в этом совершенно не было смысла. Она олицетворяла собой все, что он больше всего ненавидел в женщинах: была тщеславна, хороша собой, глупа, в общем – городская болтливая девчонка.

И единственный способ удержать ситуацию в руках – отправить ее из Серебряной Долины, и как можно дальше.

Удивительно, но его невольная пассажирка хранила молчание. Джейк следил за дорогой и не оглядывался, даже когда чувствовал, что она смотрит на него. Это было неуютное ощущение, но он знал, когда она смотрела на него… он почти догадывался, о чем она думает.

– Почему вы так оделись? – резко спросила она, словно до нее только что дошло, в чем он одет. На Джейке были тесные кожаные штаны с бахромой и такая же кожаная рубашка, украшенная – тут она наклонилась поближе, чтобы убедиться, что не ошибается, а потом быстро отодвинулась, увидев, что права, – острыми зубами какого-то мелкого животного. Поверх длинной рубашки Джейк надел украшенный бисером пояс. На бедре его висел зловещего вида нож. Он даже повязал лоб расшитой лентой, закрепив ее узлом на затылке, и был в этом костюме похож на дикого индейца.

– Я всегда так одеваюсь, когда еду в город, – просто ответил он, не глядя на нее.

– Почему? – допытывалась она.

– Потому что от меня этого ждут.

Рената глубоко вздохнула: услышав горечь в его голосе, она утратила немного своей злости.

– Ради Бога, Джейк. От вас этого ждут? Вы считаете себя обязанным разыгрывать дикаря потому, что город ждет от вас этого? – Она покачала головой. – Гораздо забавнее давать людям то, что они меньше всего от тебя ждут.

– Это как раз то, что вы делаете?

Рената собиралась серьезно ответить на его вопрос, несмотря на то, что он довольно цинично задал его.

– Нет. Обычно я делаю то, чего от меня ждут. Бегство из дома – это мой первый вызов. И, возможно, последний. – Она вздохнула. – Все получилось не совсем так, как я планировала. – В ее голосе была печаль. Все ее планы пошли наперекосяк с того момента, как она вышла из поезда и обнаружила, что Мелани в Техасе.

Она могла бы сесть на поезд и поехать в Техас. Она могла явиться прямо на ранчо к дяде Ричарду. Мелани и Габриэль все еще должны быть там, они могли бы представить Ренату любому приличному фермеру в штате, если бы до этого дошло дело. Конечно, она с таким треском не провалится, как здесь, в Колорадо. Как она может провалиться? Там не будет Джейка, который расстроит ее планы, делая вид…

Рената хмуро поглядела на него. Вчерашний поцелуй казался таким настоящим… это была не игра, нет. Трудно было сказать, куда мог завести такой поцелуй. Но он это делал ради Лестера, и это почему-то разозлило ее. Это не должно было беспокоить ее больше, чем его другие фальшивые нежности.

Однако это ее тревожило.

* * *

Джейк бросил на нее мимолетный взгляд, Какая сила привела его в дом и заставила ее поцеловать? Откуда пришло это бесконтрольное желание? Он понимал: она считает, что этот поцелуй – всего лишь очередная часть его замысла разрушить ее репутацию, это объятие должно было обескуражить Лестера, и ничего более. Он должен был позволить ей думать таким образом и, в сущности, был благодарен, что она поверила в это.

Но он не мог отделаться от воспоминания об этом поцелуе.