Он убрал за ухо волосы Асин, коснулся костяшками пальцев ее мягкой щеки, а затем приложил украшение к мочке. Металл приятно холодил кожу, а длинный-длинный синий хвост колыхался из стороны в сторону. Асин пригладила его пальцами, вытащила веточку, убрала в карман и, виновато вжав голову в плечи, пробормотала:

– Спасибо. – И чуть тише добавила: – Вальдекриз.

– Имя мое знаешь. – Он щипнул ее за щеку, вмиг разрушив образ заботливого старшего брата и превратившись вновь в несносного напарника. – Хорошая булка. Я тебе и ухо проколю. – За его спиной загоготали, а вот Асин из-за разыгравшейся фантазии было не до смеха.

– Может, позже? – тихо, чтобы никто не уловил страха в голосе, попросила она. – Ты выпил.

– Я могу сделать это с закрытыми глазами, – похвалился Вальдекриз и, опять приобняв Асин за плечи, навалился на нее всем весом. – Или что, сомневаешься во мне? Я разве когда-нибудь подводил тебя?

«Да, – хотела ответить она. В горле вновь появился неприятный липкий ком, мешающий дышать. – Сегодня». Но вместо этого, откашлявшись, сказала:

– Нет. Просто я с самого утра не ела. Можно я сперва хотя бы перекушу?

К тому моменту Вандар уже поставил перед собой большую кружку, полную ягодного отвара; рядом золотился и манил своим румяным боком хлеб. Хозяин «Большой ложки» широко улыбался и отряхивал ладони от муки, которая разлеталась белыми мошками и оседала на пол. Компания Вальдекриза, заскучав, завела свой разговор. Судя по обрывкам фраз, долетавшим до Асин, они обсуждали, чем сумели поживиться на островах. Свободные птицы на их плечах замялись и выглядели печально, будто разочаровавшись в тех, кто их носил.

– Благодарю, дядюшка Вандар. – Асин сложила руки и поклонилась.

– И кого это ты мне напоминаешь, булка? Не хватает только платья верховной жрицы, изогнутого меча и… решительности. – Вальдекриз побарабанил пальцами по ее плечу и, склонившись к уху, прошептал: – Она наконец обрела покой. – И еще тише добавил: – Прости, что не пришел.

Тут же вспомнились слова Атто: что никто не должен извиняться и оправдываться, все уже случилось. От них не становилось легче, а ком в горле продолжал душить. Но они проводили черту, за которой оставалось плохое, поэтому, прижав к себе сережку, Асин часто закивала. Быть может, уже очень скоро это утро забудется, скроется за новыми воспоминаниями и станет совсем незначительным. Но пока от черты Асин отошла не слишком далеко.

– Я вижу, что ты расстроилась. – Вальдекриз улыбнулся и накрутил на палец ее светлый локон. – Позволь себе просто разозлиться. Можешь даже обозвать меня… – он призадумался и добавил: – один раз. Иначе, если не научишься злиться, так навсегда и останешься мягкой булкой. Ты же живой человек, Ханна.