От ее старшей сестры в памяти остались только черные волосы и светлое платье, выглядевшее так, будто она обмоталась простыней. А еще то изящество, с которым она ухаживала за садом: как она придавала кустам форму, как бережно срезала цветы, как сметала опавшие листья. Вальдекриз даже подобрал для нее слово – «безупречная». Она словно сошла с книжных страниц – и этим почему-то раздражала.

Но две сестры, как и оставленная в прошлом семья, постепенно исчезали из дневника, их место занимали прихожане, Рыжая, Дом Солнца и старик Танедд Танвар, которому, по мнению Вальдекриза, было то ли пятьдесят, то ли сто пятьдесят. Последний обладал удивительной особенностью – вселять спокойствие и страх одновременно. Вальдекриз не понимал, с чем это связано, но рядом со старшим Жрецом он чувствовал себя неуютно.

Сегодня Танедд Танвар пришел ко мне уже после того, как солнце закатилось. Он долго сидел на моей кровати и смотрел на свои морщинистые руки, прежде чем заговорить. Я успел устать от молчания. Я хотел спать и то и дело зевал, показывая, что лучше отложить разговор. Нет ничего хуже беседы, которую так старательно оттягивают. Вдруг я больше не нужен, вдруг меня выкинут из Дома Солнца, вдруг Танедд Танвар умирает?

– Мир обречен, Тьери, – начал он вдруг. – Быть может, в том моя ошибка. И я не спасу его, как бы ни старался. Но я спасу тебя.

Он улыбался так, что мне стало не по себе: уж лучше бы выставил меня прочь. А потом побежали слова. Он рассказал, как будет умирать мир, расколовшись на части, и как возродится. И в этот самый момент людям понадобится пастырь – тот, к словам кого они прислушаются. И кто присмотрит за опустевшим без прихожан Домом Солнца.

Сам Танедд Танвар был уже немолод, ему оставалось лишь принять неизбежное. Но он надеялся на меня. Он называл меня спасителем, а глаза его сияли. Он рассказывал, каким нужным я стану. И как это важно.

От меня требуется лишь согласие. Он, представляешь, говорил, что я стану постоянным. Это значит – насовсем. Я не буду болеть и стареть. Звучит как сказка, правда? Вот и мне так кажется. Но я решил еще подумать.

Сколько всего можно успеть, если ты живешь вечно? Прочитать все книги, увидеть мир, постоянно знакомиться с новыми людьми. Возможно, научиться играть на клавишах. Попробовать разную еду – даже если отравишься, не умрешь. Отправиться в плавание на корабле или даже стать его капитаном, ведь в мире еще не было капитанов-жрецов – по крайней мере, я о таких не слышал. Сделать Дом Солнца не таким скучным.

Пишу эти строчки, а Рыжая возмущается. Говорит, она не скучная и, между прочим, очень даже красивая. Про последнее я ничего не говорил. С ее балконов свисают розы, а в саду стоит увитая цветами арка. Но я бы привез ей что-нибудь поинтереснее из своих путешествий.

Асин подняла голову, посмотрела на серый потолок и, тяжело вздохнув, поинтересовалась:

– Он же так и не привез? – Она почти не сомневалась: ответ отрицательный. – Ну, ничего. Я теперь знаю дорогу, сама принесу. Свесим с подоконника горшки, посадим туда… может быть, даже розы, как раньше. Будет красиво, обещаю!

Но в этот раз Башня не отреагировала, даже не вздохнула.