Рыжую забавляло, как Танедд Танвар гордо выхаживал перед ней, а затем писал долгие письма, зазывая обратно, в дом своего бога.

И Рыжая – тогда у нее еще было имя, но его она не называла, будто ожидая, когда я начну упрашивать, – приезжала. Народ-под-солнцем казался ей застывшим во времени, не желающим шагать вперед. Она немного жалела нас, немного забавлялась. Но благодаря ей Танедд Танвар наладил общение со многими дивными мастерами, способными сливать человеческое тело и металл воедино: они-то давно научились «чинить» своих людей. «У нас есть долголетие, технологии и шум», – хвалилась тогда она. И я не преминул ей напомнить, что вообще-то она мертва. Как и весь мир.

Она не боялась Танедда Танвара, дряхлого старика, которого могла, как говорила сама, убить одним выстрелом. Но, когда он заговорил о гибели мира, ей стало не по себе. Глаз Бога показал ему то, что я видел лишь частично: взмывающие в воздух клочки суши.

– Старый дурак! – возмутилась тогда Рыжая. – Глаз Бога неразрывно связан со жрецом. Что ты наделал? Или скорее… что ты наделаешь?

Но Танедд Танвар еще не сделал ничего. Только дрожащим голосом рассказал, как сильно людям понадобится пастырь – о, я хорошо помнил эти его слова. Что мир обречен и они должны стараться уже на благо нового.

– Он любил меня, – Рыжая выплюнула эти слова с отвращением, – как скульпторы любят свои идеальные творения. Он валялся у меня в ногах. А потом… убил. Так просто, что я даже не заметила. Не убил даже – выключил, когда понял, как сильно я сияю. Это ваш бог молчалив, в то время как наша богиня говорила с нами. Говорила постоянно. И делилась своей силой. Но меня – правда забавно? – сделали Домом Солнца, домом вашего бога, привязав к нему насильно. Так что́ это, если не культ?

Сошедший с ума жрец Отца-солнце, боявшийся гибели своего мира, неизбежно приближал ее – именно об этом так отчаянно пытался рассказать ему Глаз Бога. О том, что созданный им Дом Солнца однажды не выдержит запертого в нем шума – и обрушит его на весь остальной мир. Но Танедд Танвар считал это лишь предсказанием, от которого не уйти.

Пока еще Рыжая была жива, он попросил ее пригласить в Дом Солнца двух талантливых механиков. Их же, но позже, он «скормил» ей – должно быть, они отслужили свое. В городах и деревнях пропадали взрослые и дети, а храм шумел все сильнее, обращаясь самой яркой искрой моего мира – самим воплощением солнца. Вот только такая близость солнца не приведет ни к чему хорошему. Так говорили книги. И я бы не стал с ними спорить.

Наконец выговорившись, Рыжая позволила мне отворить дверь.

Мне опалили глаза яркое солнце и искрящиеся волны. Я боялся ослепнуть, а по щекам текли слезы. Больше всего в тот момент мне хотелось упасть в океан. Сложить руки, шагнуть вперед и рухнуть вниз: пускай он поглотит солнце внутри меня. Понимаешь, я так и сделал, вопреки возмущениям Рыжей. Она обзывала меня знакомыми и незнакомыми словами, даже просила не возвращаться, если вдруг я останусь жив. Но я ушел. И вместо холодных вод ощутил под ногами мягкую траву.