– Да. – Альвар слегка погладил ее пальцы. – Если хотите, я могу подарить их вам. Вы не пленница, Асин, я уже говорил вам об этом. Вы гостья.

Пришлось постараться, чтобы не посоветовать ему засунуть кругленькие серьги куда поглубже. Но зубами Асин все-таки клацнула, а может, они просто застучали от страха. Гости не выбирают слова в переписках. А еще их не изучают, как новый вид зверьков или рыб – под увеличительным стеклом вспарывая мягкие брюшки. От одной мысли об этом Асин стало не по себе, и она погладила свой живот.

– Проголодались? – поинтересовался Альвар.

– Я бы скорее побоялся, что ее вырвет, – прокряхтел Вальцер, лицо которого сделалось белым. Он тяжело наваливался на палку, а та под его весом выгибалась дугой.

– Все хорошо, – ответила Асин и одному и другому. – Мне страшнее за вас. Как же вы…

– Подумаешь, собачка покусала, – усмехнулся Вальцер, тряхнув перебинтованной рукой. – У Мирры и то зубы острее. Мирра, – выдохнул он – так нежно, что у Асин сжалось сердце, закололо, словно одна маленькая девочка вцепилась в него клыками.

Письма папе казались чем-то вынужденным, неправильным. Даже сейчас они царапались изнутри уголками, шелестели – и от этого звука у Асин закладывало уши. Она хотела не писать, а говорить – бесконечно долго, захлебываясь важными словами, – а потом так же долго молчать. Про себя она придумывала беседу с папой, то и дело наполняя ее, словно лепешку-кармашек. Но папа не отвечал – он вообще почему-то не жил в ее голове, в отличие от повторяющего одно и то же Вальдекриза, а просто появлялся время от времени.

– Так… – начала было Асин, подняв указательный палец для большей убедительности, но ее перебил Вальцер, влажно откашлявшись в покрытый бурыми пятнами кулак.

– А через Рынок ты как ее проведешь? – хмыкнул он, вытирая ладонь об штанину. – Ее узнают сразу, как лицо увидят. И всполошатся. Джехайя же всех на уши поставил, поэтому так просто тебе не дадут смотать удочки – или что там они обычно мотают? Придется объясняться. Извиняться. Асин – девочка приметная, вся в этих своих крапушках. Волосы-то вон какие отрастила. Богатство настоящее. А там и Джехайя подоспеет. Я бы на его месте, знаешь, прибил тебя. Как почти любящий отец говорю. А тело бы в океан сбросил. Чтоб больше ручищи твои грязные его доченьку не трогали. И не таскали невесть куда без его ведома.

Альвар молча остановился и, откинув полу плаща, снял с пояса сигнальный пистолет. В этом легком движении не было ни тени желания покрасоваться, столь свойственного Вальдекризу. Альвар поудобнее сжал рукоять и поднял руку. Над головами резные листья образовали круг – туда-то и устремилась сигнальная ракета. Небо окрасилось зеленым, будто кто-то разлил краску на новую простыню. Асин отвела взгляд и стиснула зубы, понимая: если она и увидит Первый, то лишь с борта корабля.

– Вот оно что, – пробормотал Вальцер.

Родной остров все отчетливее пах водорослями – ими теперь разило отовсюду.