— А есть о чем разговаривать?

— Ты так не считаешь?

— Нет… Не знаю… Ну, вроде, что было — то было.

— То есть подставлять коллегу — это, по-твоему, нормально?

— Валманн, вопрос стоял так: либо ты, либо я. Ясно тебе? Я просто тебя опередил. — Выпрямившись, Энг пытался казаться спокойным, но получалось у него плохо.

— Должно быть так: и ты, и я. Ты что, этого не понимаешь? — Свернув на автобусную остановку, Валманн остановил машину.

— Я давно это про тебя узнал, — как бы между прочим бросил Энг, но по его быстрому взгляду было ясно, что он хочет выйти победителем.

— Даже не сомневаюсь, каким именно образом ты узнал. Черт, я поднял пьяную девку и случайно задел ее сиську! Только и всего.

— Ты ее прижал к стенке и начал щупать. Вот что мне рассказали.

— Не знаю, что тебе рассказала она, но на самом деле она повисла у меня на шее, причем довольно нагло. Развлекаться я с ней и не собирался, но она отказов не принимала. Поэтому в конце концов мне пришлось просто оттолкнуть ее. Но ты сам-то, Энг, ты же трахался с ней — ты сам же мне сказал вчера вечером! Забыл?

— Но я не применял насилия.

— Нет, ты просто платил ей. Наверное, даже Моене поняла бы разницу!

Валманн не стал выключать «дворники», и теперь в машине были слышны лишь их ровные щелчки. Дождя не было, но из-за влажности на стекле появлялась тонкая пелена. Валманн все еще держался за руль. В голове эхом отдавался его собственный голос. Он старался успокоиться. Не важно, что произойдет дальше, главное — не раздувать ссоры и говорить спокойно. Но он готов был вот-вот забыть обо всех этих намерениях.

— И что, по-твоему, теперь будет?

Если Валманн боролся с чувствами, то Энг, похоже, совсем скис. Отвернувшись, он недовольно смотрел в окно на серое поле и черный мокрый еловый лес вдали.

— Я собираюсь написать отчет. Изложу собственную версию случившегося в тот вечер — ведь сейчас Моене верит в те глупости, что ты ей наговорил. И, мягко говоря, кое-что надо бы слегка уточнить. И пусть она сама решает, какие последствия для меня это повлечет.

— Хочешь сказать, что обо мне не упомянешь?

— Энг, черт тебя возьми, мы же не в детском садике! Ты наябедничал, значит, и я на тебя наябедничаю — так, что ли? Нас обоих отстранили от дела. И это решение — единственное правильное. Если хочешь сам пойти к Моене и признаться, то — вперед, я тебя отговаривать не стану. Думаю, когда Моене успокоится и изучит факты, то обойдется без последствий. Правда, с твоими развлечениями в свободное от работы время ей будет сложнее примириться.

Энг задумчиво кивнул.

— Чертовски великодушно с твоей стороны, Валманн.

— Это не просто так.

— Вон оно что…

— Сначала честно ответь мне на один вопрос, Энг. И тогда я забуду про тебя и Лилиан Петтерсен и больше ни слова об этом не скажу. Вечером перед тем, как ее убили, вы с ней выходили из гостиницы. Мне известно, что ты навещал ее. Тебя видели там. Куда вы ходили? Мне просто нужно знать, что вы делали. Если уж я покрываю коллегу, то должен быть уверен, что тот чист.

К изумлению Валманна, Энг почти радостно улыбнулся и ответил:

— Ну тогда слушай, Валманн. Девушка проголодалась, и я пригласил ее на ужин. Мы отошли метров на сто от гостиницы, зашли в «Острые пряности» и отлично поужинали тайской едой. Очень дешево. Просидели там около часа. А потом ей нужно было возвращаться в гостиницу, ее ждали клиенты.

— А среди них был…

— Именно.