— Кстати, полиция еще долго будет держать комнату 414 опечатанной? — Элин вновь осмелилась заговорить.

— Пока еще рано об этом судить.

— Нас многие спрашивают про эту комнату. Большинство просто хотят посмотреть. Мне предлагали пару сотен, чтобы я впустила кого-нибудь взглянуть на кровать и ванну и все остальное. Фу! Люди совсем спятили. А вчера одна женщина хотела снять именно этот номер. На сегодняшнюю ночь. Сказала, что заселится вместе с мужем. Всего на одну ночь. Но номер опечатан, поэтому я заселила их в номер по соседству. Она, кстати, была довольно странной.

— Почему?

— Высокая, худая, довольно красивая. Прекрасные рыжеватые волосы. Такая… похожа на спортсменку — мускулистая и тренированная. Знаете… Ни за что бы не подумала, что она настолько чокнутая, что потащит собственного мужа в постель, где всего пару дней назад лежал труп.

— Ну, людям разное нравится.

— Тогда надеюсь, ей понравится соседний номер. Она заселилась совсем недавно. А мужа ее я еще не видела.

Валманн кивнул и решил прекратить расспросы. Описание женщины подошло бы и Аните. Внезапно ему захотелось домой. Но там его ожидает довольно холодный прием. Он вежливо кивнул девушке, которая вновь взяла чашку с кофе и погрузилась в чтение журнала. На мгновение он хотел было позвонить Скарду и, сразив того новыми открытиями, выбить признание, но от этой идеи Валманн тут же отказался. Можно и до завтра подождать. Пусть еще ночь поживет с мыслью, что обвел полицейских вокруг пальца… Он, Валманн, лучше отправится в бар и пропустит пару стаканчиков, а потом вызовет такси. Тогда у него, по крайней мере, будет шанс заснуть, когда он вернется домой.

25

Она заметила его первой.

Он сидел на диванчике в самом дальнем уголке бара «Виктория», повернувшись спиной к двери. Столик перед ним был уставлен бутылками и стаканами. Очевидно, другие, сидевшие за этим столиком, отошли к бару или танцевали на крошечном танцполе. Обойдя зал, она подошла к нему сзади. Ей хотелось доставить себе удовольствие своим внезапным появлением.

Он разглядывал танцующих — сегодня вечером среди них было множество молоденьких девушек — и не заметил ее. Подойдя вплотную, она наклонилась и прошептала ему на ухо:

— Наслаждаешься видом?

Он сильно вздрогнул, обернулся и уставился на нее. Глаза за круглыми стеклами очков смотрели испуганно. Она молчала, позволяя ему рассматривать себя. Прошло несколько секунд, прежде чем он опомнился и перестал оглядывать ее с головы до ног. Она стояла, слегка расставив ноги и положив руку на бедро. Понимая, что выглядит хорошо, она отметила, как на его круглой красной физиономии отразилась вся гамма чувств: недоверие, волнение, сомнение. Наконец, узнав ее, он испытал шок, затем обрадовался, а потом на него вновь набежали тяжелые тучи подозрений.

— Это ты… И правда ты!

— Вижу, ты получил мое письмецо.

— Я ничего не понял. Подумал, что это плохая шутка. А это действительно ты! И ты так похудела!

— Хотела тебе понравиться.

— Ты жива! Господи, Лив Марит, это же правда ты, и ты жива!

Он схватил ее за руку. А слезы в его глазах — это благодарность или плотское желание? Она не отняла руки, хотя прикосновение его потной ладони было ей неприятно. Она почувствовала, что он дрожит. Он задыхался от волнения. Она чувствовала неприятный запах у него изо рта.