— Пол, я устал слушать твои пьяные бредни. Поезжай домой. А завтра, как проспишься, позвони. И мы с тобой все обсудим. Если захочешь. Я буду в офисе до…

— Нет, Хэнк, сначала я скажу тебе, что наводит на меня страх. Ведь ты мой лучший друг. Старый товарищ и друг детства. Генри, я одинок. Пустая подушка, холодная постель… Хоть вой на луну от одиночества! Вот, приятель, какая у меня жизнь. Я приехал сюда с одной аппетитной рыжей штучкой, но даже не смог ее как следует трахнуть. И знаешь почему? Не знаешь? А я тебе скажу. По твоей вине, мой верный друг. Потому что единственная женщина, которую я любил…

— Пол, ради Бога угомонись! Мы все тогда были так молоды, а теперь… Теперь Кэтлин уже…

— …замужем за моим лучшим другом, а я как дурак сижу один-одинешенек в баре и… Генри, что ты хотел сказать?

— Пол, где ты остановился? Нет, старина, я не хочу послушать «Люси на небе в алмазах». Лучше скажи, где ты остановился, и завтра я тебе сам позвоню.

Эбби поджала губы и кончиком мизинца удалила лишнюю помаду. Генри не любит броского макияжа. Хорошо, что сегодня вечером они идут в итальянский ресторан, а не в клуб, как обычно. Все должно быть в наилучшем виде. Жаль, что Генри какой-то хмурый…

— У тебя был тяжелый день? — спросила она, когда их провели к заказанному столику.

— Эбби, у меня работа. И нелегкая. И я не могу, выйдя за дверь кабинета, вот так запросто стряхнуть ее с плеч. Ну что тут непонятного?

— Все понятно, дорогой. — Ублажать Генри стало для Эбби своего рода привычкой. К тому же она твердо решила сегодня вечером хорошо провести время. Она раскрыла меню и заказала себе полдюжины бретонских устриц во льду с лимоном.

Генри удивленно вскинул белесые брови и заказал себе говяжье филе с зеленым перцем и рисом.

— Это безопаснее, — пояснил он.

Сцепив на коленях руки, Эбби изменила свой заказ. Генри как всегда прав. Ни к чему рисковать, тем более с ее-то капризным желудком.

В половине десятого Генри, оставив машину на стоянке, проводил Эбби до веранды флигеля, который она снимала, и простился, нежно чмокнув в щечку. Его поцелуи — неизменно нежные, чуть ли не дружеские — нравились Эбби. Ей несказанно повезло, что Генри Фэрфакс такой нетребовательный кавалер. А ведь он уже был женат, и подобная невзыскательность тем более удивительна. Как правило, мужчины, имевшие опыт семейной жизни, встречаясь с женщиной, считают, что секс им гарантирован.

В самом начале ухаживания Генри заявил, что покойная жена Кэтлин — любовь всей его жизни. Но, поскольку Кэтлин умерла, он намерен вступить в брак, основанный на общих интересах, взаимной ответственности и обоюдном уважении, что вполне устраивало Эбби. Она не принадлежала к типу женщин, которые наслаждаются скандальными бурными романами, отягощенными интимностью сомнительного рода.

Нет, ей крупно повезло, что она встретила такого человека, как Генри. Правда, он изрядный зануда, а порой проявляет мужской шовинизм, зато хорош собой, рассудителен и хорошо обеспечен. Генри именно такой мужчина, какого бы одобрила покойная бабушка.

Воскресный вечер провели в клубе. Всю вторую половину дня Генри играл в гольф с перспективным клиентом. Эбби в гольф играть не умела, но от нее этого и не требовалось. Как справедливо отметил Генри, у учительниц младших классов редко бывает необходимость искать клиентов на поле для игры в гольф.

Поговорили о погоде и местных новостях. Обсудили плоский и идеально ровный задний двор дома Генри.