Изменить размер шрифта - +
Не странно ли, что они не касались этой темы?

Хотя оба были откровенны друг с другом, говорили о вещах непростых, печальных и весьма личных.

Джеральд рассказал ей о своей матери, умершей после долгих мучений от болезни Альцгеймера. Гиацинта знала, что Джеральд очень тяжело пережил эту трагедию, вместе с семьей страдал от нищеты и, как он выразился, вероятно, не проявил при этом мужества, необходимого мужчине.

Гиацинта, смеясь, поведала ему о Марте, с четвертого класса дразнившей ее. «Ты ничуть не похожа ни на один цветок», – язвительно говорила Марта. У нее были роскошные, до пояса, косы, и она не носила металлических скоб для исправления зубов.

– Я до тебя никого не любила. У меня были только друзья, – призналась однажды Гиацинта.

– У меня были женщины, – ответил Джеральд, – возможно, даже не так мало, но они были совсем не такие, как ты. Им не хватало изюминки. Да разве кто-то сравнится с тобой, Гиацинта?

Мужчины оторвались от шахматной доски и встали.

– Склоняюсь перед маэстро. – Джеральд учтиво поклонился.

– Вздор! Нам еще играть и играть, и я сражаюсь с большим напряжением. Я поднялся лишь потому, что в дверях появилась Францина. Это означает, что обед готов и нам придется прерваться.

В основном обед готовила Гиацинта. Францина закупала продукты, накрывала на стол и чистила овощи. Сегодня обязанности были распределены справедливо, потому что одна из женщин любила готовить, а другая – нет. В голубой хрустальной вазе стояли первые тюльпаны. От говяжьего рагу, подрумяненной картошки и моркови исходили пьянящие ароматы. Перед каждым был поставлен зеленый салат. Два одинаковых графина были наполнены превосходным красным вином.

– Настоящий пир! – воскликнул Джеральд.

– Гиацинта не только художница, но и первоклассный повар.

Гиа зарделась. Можно подумать, что отец рекламирует ее! Однако Джим слишком прямолинеен, его нельзя заподозрить в ухищрениях. Просто он любящий отец.

Затем Джим уточнил:

– Разумеется, я не собираюсь лишать лавров свою жену.

Францина слегка улыбнулась, и на щеках ее обозначились ямочки. Они исчезли, едва она подняла голову. Сегодня Францина вела себя сдержанно, давая возможность высказаться Джеральду. Понимая это, Гиа наблюдала за ним и ожидала, что он чем-то себя проявит.

Придраться к поведению матери было нельзя. Только человек, хорошо знающий Францину, мог догадаться, какие мысли роились в ее голове, когда она так по-светски села за стол. Так безупречно. У нее безупречно было все, вплоть до светло-розовых ногтей.

Гиа посмотрела на свои руки. Она забыла соскоблить охру после вчерашней работы. Наверное, никакой душ не смоет краску с ее пальцев. Гиа внезапно ощутила подавленность. Ситуация казалась ей искусственной. Ничего подобного она не испытывала, пока мужчины играли в шахматы.

– Да, – сказал Джеральд, отвечая на какой-то вопрос отца. – Я в этом уверен. У нас был сосед, получивший ранение на корейской войне. Ему пришлось восстановить лицо. То, что сделали врачи, было чудом науки и искусства. Увидев его, я сразу понял, в чем цель моей жизни.

Джеральд говорил точно и четко; он вообще все делал аккуратно и четко – разрезал яблоко, складывал свитер или, как сейчас, положил нож на тарелку параллельно краю стола.

Отец спросил:

– Сколько времени нужно, чтобы получить диплом по специальности «пластическая хирургия»?

– По меньшей мере три года.

– Значит, – вставила Францина, – вы уже сейчас должны искать должность ординатора.

– Да, я уже разослал множество заявлений.

– Вам понадобится первоклассная клиника при медицинском учебном заведении.

Быстрый переход