Увидев стройную фигурку в светло-коричневой амазонке и маленькой шляпке на золотых кудрях, он вытаращил глаза от удивления.

– Леди Монтегю!

– Здравствуй, Джеки, – с улыбкой сказала Мереуин, держась так, словно в их встрече не было ничего необычного. – Надеюсь, я не помешала?

Он бросил обеспокоенный взгляд в темноту кузницы, откуда доносились звонкие удары, конское ржание и чьи-то проклятия.

– Нет, ваша милость. Батюшка занимается с жеребцом мистера Виланда – уж такое, по правде сказать, глупое животное!

Мереуин, предполагая, что Джеки имеет в виду коня, а не собственного отца, понимающе кивнула:

– О, я знакома с мистером Виландом, и весьма сомневаюсь в его способности обучить жеребца подобающим образом.

Чумазая физиономия Джеки просияла от радости, что молодая маркиза знает толк в обхождении с лошадьми.

– Угу, миледи, и батюшка тоже так говорит. – Он бросил еще один взгляд через плечо. – Там теперь мой брат им помогает, стало быть, без меня справятся. Побегу отнесу от вас весточку на постоялый двор. – Он еще сильнее покраснел и глухо добавил: – Если вы для этого прибыли, миледи.

– Собственно, я хочу, чтобы ты меня к нему проводил, Джеки.

Парень разинул рот и побагровел до того, что под краской скрылся загар.

– На постоялый двор, чтобы с ним повидаться, миледи?

Мереуин решила твердо стоять на своем:

– Да, Джеки. Нам надо обсудить кое-что важное.

Джеки почесал затылок, изо всех сил пытаясь найти подходящий выход. Не важно, что час ранний, все равно там куча народу, а ему совсем не хочется, чтобы все видели, как маркиза заходит на постоялый двор. А уж старая сплетница миссис Танкерсли, хозяйка постоялого двора, перемоет ей все косточки.

– Не проследуете ли за мной, миледи? – с надеждой спросил паренек. – Можете обождать в церковном дворе, покуда я его приведу. Нынче там никого нет, кроме сторожа, а тот занят своими делами.

Мереуин кивнула, и Джеки, взяв лошадь под уздцы, повел ее к церкви, стоявшей на небольшом холме неподалеку от кузницы. Церковное здание, выстроенное из камня и бревен, со всех сторон было окружено деревьями и кустами. Неподалеку находилось кладбище. Джеки торжественно распахнул маленькие железные воротца и пропустил Мереуин вперед.

– Я быстро, – пообещал он, привязывая лошадь к столбу, и исчез в зарослях.

Мереуин, начинавшая нервничать, ходила между могилами, читая выбитые на памятниках имена и даты. Имена ничего не говорили ей, и она решила поискать фамильный склеп Вильерсов, но так и не найдя его, подумала что семейная усыпальница скорее, всего находится в Равенслее возле небольшой норманнской церкви.

Солнце уже поднялось высоко, становилось жарко. Мереуин почувствовала усталость и присела на мраморную скамью в тени развесистого дуба. Обмахиваясь перчатками, она закрыла глаза, от всей души желая, чтобы страшный разговор был уже позади. Через несколько минут звуки голосов вывели ее из задумчивости. Она открыла глаза и увидела входящего в ворота Джеки в сопровождении мужчины, в котором Мереуин безошибочно узнала Уильяма Роулингса. Он был одет в алый камзол, штаны – из оленьей шкуры, черные до блеска начищенные сапоги, на макушке тщательно причесанного парика сидела треуголка.

Прислушиваясь к глухим ударам своего сердца, Мереуин быстро поднялась на ноги, нервно облизала пересохшие губы, изо всех сил стараясь держать себя в руках, – Уильям бросил Джеки несколько отрывистых слов, и тот мгновенно исчез. Роулингс направился к Мереуин с любезней улыбкой на устах.

– Моя дорогая мисс Макэйлис, – проговорил Уильям, останавливаясь перед ней, – должен признаться, я изумился, увидев Джеки в столь ранний час.