Но я не позволил ей и шагу ступить, а подошел и крепко обнял.

— Как же мне тебя не хватало! — и улыбнулся.

Матушка озадаченно посмотрела на меня, но потом морщинки на ее лбу разгладились. Она вытащила из кармана крошечный белоснежный платок и вытерла мое лицо.

— Как же хорошо, когда ты улыбаешься, сынок.

— Да, он просто счастлив от перспективы жениться на моей Наташеньке, — встряла Марья Андреевна. — Владимир Иванович, полно вам переживать! Она у меня просто золото.

Гнев вспыхнул во мне практически сразу. Я ее тут спасаю, а она мне тут кровь сворачивает! Зараза!

— Знаете, что, Марья Андреевна, — я обернулся к гостье, сдерживая нарастающую ярость. — Давайте-ка повременим с обсуждением брачного соглашения.

Родители вытаращились на меня, а матушка сжала мое плечо.

— Да что ты такое говоришь, Володенька?

— Знаешь, матушка, мое терпение не бесконечно. — я бросил ледяной взгляд в сторону Бушман. — Должны же быть у людей какие-то границы. Хотя бы границы приличия.

— А чем это так противно воняет? — Марья Андреевна сделала вид, что не услышала меня, и я в который раз пожалел, что не позволил люстре упасть на ее голову.

— Кажется, во дворе что-то горит, — я дернул плечом, уже не скрывая раздражения. — Думаю, вам уже пора, дорогие гости. У нас тут, знаете ли, серьезное происшествие.

— Видимо, рабочие что-то напортачили с ремонтом, — неуверенно произнес отец и начал бочком двигаться мне за спину.

— А как же наши договоренности?

Я заиграл желваками и почувствовал, как запылали от гнева щеки.

— Марья Андреевна, — матушка подхватила гостью за локоток, — не желаете ли травяного отвару? У нашей поварихи невероятно вкусный рецепт!

И невинно захлопала глазами. Бушман сразу расплылась в улыбке и, подцепив за руку дочь, уплыла в малую гостиную вслед за матушкой. На прощанье мне достался неодобрительный взгляд от Софьи Владимировны.

Ничего, потом еще спасибо скажет.

Зуров проводил женщин взглядом и сдавлено закашлялся, изо всех сил пытаясь скрыть смех. Михаил Витальевич покачал головой, шумно выдохнул и беспомощно развел руками: мол, что я могу сделать.

* * *

Продолжая пылать от гнева, я поспешил выйти во двор, чтобы оценить весь масштаб бедствия. Остальные переглянулись и пошли следом за мной.

Едва мы вышли из столовой, навстречу, шаркая начищенными до блеска ботинками, выполз Илья Сергеевич.

— Господа! Прошу меня простить, но там во дворе что-то взорвали.

Я мысленно усмехнулся — даже бомбы не могли заставить двигаться его быстрее. Хотя мне был известен секрет скорости, но применять его сейчас не собирался. Все-таки этот и очень медлительный дворецкий в этом замке смотрелся очень органично. Да и слышно его издалека.

— Да-да, мы как раз туда, — торопливо сказал отец. — Хотите с нами?

— Нет-нет, что вы! — отшатнулся Илья Сергеевич, — я только хотел уведомить вас.

Отец заверил его, что все проверит лично, и мы вчетвером выскочили на улицу.

А там творился настоящий кошмар. Внутренний двор теперь напоминал кадры из кино про апокалипсис. Некогда мощеную дорогу разворотило и целиком засыпало землей, под стенами замка появился глубокий овраг, а все вишни, заботливо высаженные матушкой, раскидало по окрестности, словно спички, некоторые из них упали далеко за ограду.

— Это… Это… что такое? — не веря своим глазам, спросил отец. — Володя, это не я! Я не просил делать ров перед замком! Володя, я им такое не приказывал!

Я прекрасно его понимал, у самого глаза на лоб вылезли.