— Посмотрите, вот так нужно себя вести, — сказал он и глянул на секретаря. — Артур Иосифович, добавьте Владимира Ивановича в мое расписание, — император обернулся ко мне. — Каждый вторник в десять утра я буду ждать вас с докладом. Не подведите.

И скрылся в тех же дверях, откуда появился. Свита живым ручейком потекла за ним. Мы с усатым остались одни.

— Вы можете быть свободны, — сказал он. — Вас проводят до выхода. И расскажут, куда приходить в следующий раз.

— Премного благодарен, — вежливо ответил я.

Покинув синий кабинет, я, наконец, смог перевести дух. Дурнота прошла, оставив после себя только головную боль.

Охранник, дежуривший в коридоре, повинуясь кивку усача, пригласил следовать за ним.

Как хорошо, что в этой части дворца стояла удивительная тишина. Ни толп служащих, ни прислуги.

Я жадно разглядывал лаконичную обстановку: толстый коричневый ковер, вазы с цветами и громоздкие портреты, которые занимали почти все стены.

Из любопытства я остановился, чтобы получше их рассмотреть.

— Это императорская семья? — спросил я своего проводника и сам же понял, что ошибся.

— Нет, только императоры, от первого до ныне здравствующего, — тихо ответил он. — Остальные висят в картинной галерее, но сейчас я не могу вас туда проводить.

Охранник не торопил меня, давая возможность оценить искусство художников. Всего портретов было десять, в том числе и Аркадия Семенова Романовского.

Что-то в этих изображениях меня завораживало.

Разные люди, блондины, брюнеты, темноволосые, но в то же время неуловимо похожие. Возможно, дело в том, что все они друг другу родственники.

Как я знаю, императорская семья очень большая. Боюсь даже представить, какого размера генеалогическое древо Романовских!

Мой троюродный дядюшка — шестнадцатый претендент на трон, а сколько людей ещё после?

И только на последней картине с самым первым императором, подсвеченной светильником, я задержался дольше.

Смутно знакомое лицо.

Память услужливо дорисовала морщины и пигментные пятна, и я понял, в чем дело.

Именно его я видел в одной из историй, что обрушились на меня, едва Романовский зашел в кабинет!

Повинуясь внезапному порыву, я перешел к другим картинам.

Да, все верно! Именно их я и видел.

Что же показала мне магия? Точнее, зачем она мне показала смерти всех императоров? И кто был самым первым стариком в потертой мантии?

Следом возникла совершенно неожиданная мысль: обладал ли сам Романовский способностями? Или видения — это какие-то подсказки?

Нужно будет над этим всем хорошенько подумать. А еще тот осколок, который лежал в шкатулке. Его золотистое сияние напоминало мне о…

— Ваше высочество! Как все прошло? — бодрый голос Гласса прервал меня на середине размышлений.

Я удивленно уставился на него и собравшихся за его спиной моих сотрудников. Все смотрели на меня с нескрываемым любопытством.

«Ах вот оно что!»

— Доброго дня, — хмуро сказал я. — А я вас искал. Но не нашел.

— Ничего не мог поделать, — развел он руками. — Когда вызывает сам император, записок оставлять не следует. Так как прошла ваша беседа?

— Быстро.

Судя по кислому лицу, Гласс ожидал другого ответа.

— Вы здесь все дела закончили? — спросил я.

— Практически! Но время еще есть. Не желаете ли краткую экскурсию по дворцу? — он широким жестом обвел богатую обстановку.