Ехали они в молчании, телефон в машине зазвонил только один раз. Ответила Хейверс. После короткого разговора она доложила:

— Газеты. Сложили два и два.

— Какие газеты? — спросил Линли.

— Пока «Дейли миррор».

— Боже. — И кивнув в сторону телефона: — Кто это был?

— Ди Харриман.

Слава богу, подумал Линли. Никто не отшивал журналистов лучше, чем секретарь главного суперинтенданта, вовлекая их в оживленные дискуссии о том или ином браке или разводе в королевской семье.

— О чем они спрашивали?

— Подтвердит ли полиция тот факт, что Кеннет Флеминг, погибший из-за пожара, возникшего от непотушенной сигареты, вообще не курил? И если так, то не считаем ли мы, что сигарету оставил в кресле кто-то другой? И если да, то кто? И так далее — до бесконечности. Ну вы знаете, как это бывает.

Когда они притормозили перед светофором, миссис Уайтлоу заговорила:

— Мне они тоже звонили.

— Газетчики? — Линли посмотрел в зеркало. Она отвернулась от окна. Теперь на ней были темные очки. — Когда?

— Сегодня утром. До вас звонили двое и после вашего звонка — трое.

— Спрашивали о его курении?

— Обо всем, что я захотела бы им рассказать. Правду или ложь. По-моему, им все равно. Лишь бы что-нибудь о Кене.

— Вы не обязаны с ними разговаривать.

— Я ни с кем не говорила. — Снова отвернувшись к окну, она продолжала, скорее для себя, чем для полицейских; — Какой смысл? Кто поймет?

— Поймет? — небрежно переспросил Линли, якобы полностью сосредоточившись на дороге.

Миссис Уайтлоу ответила не сразу. Когда же заговорила, голос ее звучал спокойно:

— Кто бы мог подумать, — сказала она. — Молодой мужчина тридцати двух лет — зрелый, полный жизни, спортивный, энергичный — предпочел не какое-нибудь юное создание с упругим телом и гладкой кожей, а высохшую старуху. Женщину старше его на тридцать четыре года. Годящуюся ему в матери. На десять лет старше его настоящей матери. Это же неприлично, не так ли?

—Скорее любопытно, я бы сказал. Необычная ситуация. Вы же это, без сомнения, понимаете.

—Я слышала сплетни и смешки. Читала в газетах. Про него: жертва Эдипова комплекса. Неспособность разорвать предыдущие примитивные узы, о чем свидетельствует выбор местожительства и нежелание покончить со своим браком. Невозможность изжить детские комплексы с собственной матерью и, соответственно, поиск другой. Про меня: нежелание примириться с реальностью. Стремление к известности, которой была лишена в юности. Стремление утвердиться через власть над молодым мужчиной. У каждого есть свое мнение. Правды не принимает никто.

Сержант Хейверс повернулась так, чтобы видеть миссис Уайтлоу.

— Нам было бы интересно услышать правду, — сказала она. — Более того, она нам необходима.

— Какое отношение к смерти Кена имеет характер наших отношений?

— Характер отношений Флеминга с любой женщиной может иметь самое непосредственное отношение к его смерти, — ответил Линли.

Мириам Уайтлоу принялась складывать носовой платок, пока не получилась длинная, узкая полоска.

— Я знаю его с тех пор, как ему было пятнадцать лет. Он был моим учеником, — сказала она.

— Вы учительница?

—Уже нет. Тогда была. На Собачьем острове. Я преподавала в его классе английский язык. Я близко узнала его, потому что он был… — Она откашлялась. — Он был необыкновенно умен. Другие дети называли его отличным парнем и любили его, потому что он не задавался, ему было легко с собой, и те, кто был рядом, тоже чувствовали себя непринужденно.