– И потрясающе сексапильна!

Маша зарделась. Ее никогда не называли красавицей, да она бы и сама не поверила. Но с эпитетом «сексапильна» было гораздо легче согласиться – ведь мужчине конечно же виднее, как реагирует его физиология на внешность дамы.

Вепрецкий накрыл ладонью ручку Марии. Та окончательно залилась румянцем. Ее пальцы были испачканы зеленкой. На днях Маша мазала коленку Эдику и в очередной раз убедилась в подлости «бриллиантовой зелени». Резиновые перчатки, респиратор и валенки мало помогли медсестре: к концу процедуры в зеленый цвет окрасились не только травмированная коленка, но и большая часть поверхностей кухни, а также восемьдесят процентов Машиного кожного покрова. Успел ли Вепрецкий заметить это, а еще и отсутствие маникюра?

– Если мы во всем разобрались, я пойду. Спасибо за кофе.

Вепрецкий поднялся с дивана. Он явно собрался уходить. В названном сериале мужчины так не поступали. Уж если они брали женщину за руку, то не отказывали себе и в остальных частях тела партнерши.

– Жена ждет? – изящно поинтересовалась Мария семейным положением Вепрецкого.

– Я не женат.

– Вау!

– Что «вау!»? – усмехнулся Ян. Он смотрел на Машу сверху вниз и разговаривал с ней покровительским тоном. – Вы живете здесь одна? Или с родителями?

– Ну, я… Нет, не с родителями.

Они стояли в прихожей. Мария вдруг ясно осознала, что Вепрецкий глубоко заблуждается насчет ее возраста и социального статуса. Естественно, он не представляет, что она – престарелая матрона с выводком шустрых термитов. Ей даже нечем было накрасить губы к его приходу – косметичку на днях разорил Эдик. С тремя губными помадами он обошелся, как Гоген: сочное панно «Красное солнце на фоне розового неба погружается в вишневое море» украсило стену детской комнаты.

– Маша… – улыбнулся Вепрецкий.

У Маши почему-то закружилась голова. Ян Николаевич сделал неуловимое движение, будто хотел придавить программистку к стене. Она шарахнулась в сторону испуганной породистой лошадкой.

– Да что ж ты так пугаешься, – усмехнулся Ян. – Я всего лишь пытался завладеть плащом. Твоей невинности ничто не угрожает.

Машиной невинности на самом деле ничто не угрожало. Так как данное понятие относилось к далекому прошлому.

– Вовсе я не пугаюсь, – вспыхнула Мария. – Я вам позвоню. Когда программа будет готова.

– Или я тебе. Чтобы проконтролировать.

– Хорошо. Контролируйте.

И все-таки он не отпускал ее руку. Ну как понять мужчин? И как понять себя? Впервые после долгих лет верности Здоровякину Мария заинтересовалась кем-то другим.

Ян Николаевич притянул программистку к себе. Он запустил руку в ее волосы, здраво рассудив, что прическу он не погубит, по причине отсутствия таковой, заставил запрокинуть голову, прижался щекой к ее щеке и сказал на ухо:

– А не остаться ли мне для дополнительных разъяснений?

Маша не могла пошевелиться. Вепрецкий держал крепко, и от него пахло коктейлем различных умопомрачительных мужских запахов.

– Я думаю, имеет смысл, – обессиленно прошептала Маша.

Ян легко подхватил ее на руки, быстро, пока добыча не передумала, потащил в комнату и там бросил на диван.

– А!!! – закричала Маша, вытаскивая из-под себя пластмассовую машину.

– У тебя здесь опасно! – заметил Вепрецкий.

– Очень.

Ян придавил Марию к дивану. Он оказался гораздо тяжелее, чем она предполагала, но значительно легче Здоровякина. Черт, возмутилась Маша, никуда не деться от мыслей об Илье! Он незримо присутствовал в комнате и осуждающе взирал на парочку, упавшую на диван.