Сделав пасы, я создал настолько яркую и подробную иллюзию, от которой и сам содрогнулся. Смотреть на дёргающийся комок кровавого мяса, оплетённый кишками и рёбрами, с торчащими в разные стороны костями и виднеющимися на нём лёгкими, печенью и другими внутренними органами, было очень неприятно. Зория вскрикнула и лишилась чувств, а я поднёс иллюзию к самому носу Мардана и спросил:

— Фаргар, ты сможешь наблюдать за агонией своего сына в течение двенадцати суток? Заешь, я в своей жизни убил столько народа, что не могу и сосчитать, но это в бою. Помимо этого я подверг жесточайшим пыткам несколько сотен человек и ни один из них не смог продержаться более шести часов, чтобы не начать говорить. На Зорию тебе скорее всего наплевать. Она для тебя просто баба, но что ты скажешь, когда я подвергну самой лютой казни твоего сына, Мардан?

Фаргар побледнел и по его лоснящемуся лицу побежали крупные капли пота. Всё, большего мне и не требовалось. Моя магическая электроника считала все нужные данные и моментально сконструировала для фаргара химическую формулу индивидуальной сыворотки правды. Мардан глубоко вздохнул и, усмехнувшись, ответил:

— Делай своё кровавое дело, мясник, я ничего тебе не скажу.

Зория моментально очнулась и закричал:

— Мардан, что ты такое говоришь? Ведь это же наш сын!

Чтобы эта дамочка не мешала мне, я погрузил её в сон и мои роботы немедленно отнесли её вместе с сыном через портал в спальную, а я насмешливым голосом сказал:

— Да, Мардан, ты ещё тот папаша. Не волнуйся, я даже и не собирался причинять вред этому пацану. Теперь это и не требуется, фаргар, ты мой. Сейчас я вколю тебе сыворотку правды и ты расскажешь мне всё, что тебе только известно о фаргарах и фаргаринге.

Однако, после того, как Мардан был готов ответить на любой мой вопрос, я сначала спросил его о том, что меня интересовало больше всего и вот тут-то выяснилось, что это именно Зория разработала хитроумный план, как сдать город Сириалан фаргарам, в далёком прошлом злейшим врагам жителей этого города, от рук которых погибла Белокурая Салвинг. Сразу после этого я отправил бургомистра в его дом даже и не подумав извиниться перед этим трусом. Допрашивать его мне не имело никакого смысла. Во всяком случае сегодня. После этого я стал выяснять, в чём заключается главный секрет фаргаринга и через два с половиной часа смог снять с точёной шейки Рины стальной, магический ошейник. Затем настал черёд Стана, мужчины высокого роста и к тому же писанного красавца-блондина. Как только я снял с него ошейник раба, Ларна смогла обнять отца. Как она не крепилась, а всё же залилась слезами. Я же принялся освобождать остальных рабов. Ими мы и занимались до тех пор, пока не наступило время отправляться в Сардские горы.

Хуже всех пришлось братьям Ларны. Сначала им надрала задницу старшая сестра, после чего за ремень взялся уже их отец, так что сидеть этим паршивцам в ближайшие две недели не придётся. Стан отнёсся ко всему философски. Для него главным было то, что я забрал из Сириалана его стеклодувную мастерскую. Не было у меня никаких причин волноваться и по поводу девушек-рабынь, ведь получилось так, что мужчин в посёлке было даже больше, чем женщин, но Рину я всё равно решил забрать с собой. Предоставив освобождённых рабов самим себе, на острове им было чем заняться, хочешь иди на охоту, хочешь лови рыбу, не говоря уже о том, что я обеспечил их не только одеждой и продуктами питания, но и приставил к ним три дюжины роботов в качестве учителей.