Выяснилось, что жена Константина не только выглядит изнеженной аристократкой, но и на самом деле является таковой. Она не только не умела готовить (Флора провела этот экзамен, сказав, что ей нужна помощь на кухне), но и мыть посуду. Флора высказала свое отношение к новой знакомой прямо, так, как она обычно это делала. Марика скромно отмолчалась — воспитание не позволяло ей спорить. Константин поспешил сгладить неловкость очередным вежливым замечанием. После этого Флора тщательно избегала общества госпожи Землянских, не понимая, как ее муж позволяет себе «портить породу», и лишь иногда осведомляясь о ее делах: «надеюсь, твоя тощая полька падала в обморок на этой неделе только два раза». Она была бы более настойчивой, если бы сразу же после их первой встречи не разложила Таро и не пришла к не внушающему надежду выводу: несмотря на сложности, у супругов все будет хорошо. Более того — они успеют «испортить порду» окончательно, ибо осчастливят этот мир как минимум двумя детьми.

…Константин сидел в беседке и курил, поставив перед собой большую деревянную пепельницу ручной работы (ее когда-то подарил Флоре один из ее многочисленных друзей). Хозяйка на миг остановилась, подумав, стоит ли ему мешать, а потом все же приблизилась и положила руку ему на плечо.

— Не печалься, мой мальчик, — сказала она. — В этой жизни есть вещи, которые решаем не мы. Это в Его руках. Наше дело — это правильно понять то, что Он нам говорит. И правильно использовать это. Во благо или во зло — так, как мы считаем нужным.

— Вы правы. — Константин потушил сигарету и поднялся. — Ну что? Будем накрывать на стол? Гости, разумеется, уже по дороге. И они голодны.

На кухне хозяйка открыла один из шкафов и достала оттуда праздничную посуду.

— Дома ты тоже сам накрываешь на стол? — полюбопытствовала она.

Константин, который размышлял о своем, не сразу понял, какую тему хочет поднять Флора.

— Что вы, — сказал он. — У меня для этого есть экономка, вы ведь в курсе. Знаю, это звучит не очень хорошо, но я не привык заниматься хозяйством. Если вы оставите меня одного на два дня, я умру от голода. Я не могу приготовить простейшее блюдо.

— Что же, твоя полька не готовит тебе гефилте фиш (фаршированная рыба — традиционная еда ашкеназских евреев)? — насмешливо фыркнула Флора, доставая столовые приборы.

— Вы любите гефилте фиш? — отпарировал Константин, понимая, что к чему. — Я могу попросить ее, она обязательно приготовит.

— На Мимуну (марокканский праздник)! — захохотала Флора так, будто это была тонкая шутка. — Она вообще знает, как обращаться с ножом? Не думаю, что ее стоит подпускать к кухне. Или ты хочешь, чтобы твоя жена осталась без пальцев?

Константин взял тарелки и понес их в гостиную.

— Не понимаю, почему вы так говорите. Конечно, я согласен с вами, женщина должна уметь готовить. Но так уж сложилось, что Марика росла в семье, где этими делами заправляли другие. Ее мать тоже не занимается хозяйством, и я не вижу в этом ничего плохого. Берта замечательно справляется и с уборкой дома, и с приготовлением еды. Я думаю, что женщина не должна круглые сутки стоять у плиты и ползать по полу с тряпкой. Тем более, мы оба — занятые люди. Марика при всем желании не могла бы это делать.

Флора принялась раскладывать столовые приборы.

— Тебе никогда не хотелось, чтобы твоя жена приготовила тебе что-нибудь? Разве это неприятно — видеть женщину у плиты, когда ты приходишь с работы домой? И разве неприятно, когда она накрывает на стол для своего мужчины?

Константин, державший в руке бокал, задумался.

— Мне приятнее видеть свою жену в домашнем платье, сидящей в гостиной в кресле с книгой, — признался он.