— Что вы хотите услышать, сэр? — спросила она, когда собеседник замолчал.

— Если честно, я не знаю сам.

— Что бы вы чувствовали на ее месте? Вы дали ей надежду, хотя знаете, что это не та надежда, которая ей нужна. Она была права, женщины хотят знать, что ожидает их завтра. Ваши с ней отношения изначально были этого лишены. Вы могли дать ей все, кроме этого.

— Когда-то я на самом деле верил в то, что из этого что-то может получиться.

— Из любых отношений в конечном счете что-то получается, сэр. Вопрос в том, то ли это, чего вы хотите.

— Я сам не знаю, чего хочу.

Берта не ответила, снова принявшись за продукты. Константин поболтал остатки коньяка в рюмке.

— Иногда я думаю о том, что жизнь моя идет не так, как должна идти. Не должно быть ни Нурит, ни Марики, ни Лии, ни всех остальных. Я жду, когда наступит момент, и я все пойму. Найду логическое объяснение тому, почему когда-то женился на Марике, почему с ней расстался, зачем встречался с Нурит, почему снова вернулся к Марике, почему не могу выбросить из головы Нурит. Но этот момент не наступит. Все останется так, как есть.

— Значит, кто-то хочет, чтобы все так оставалось, сэр. Счастье — это птица. Для того чтобы оно пришло, нужно рассыпать ему корм. Но это еще полдела. Нужно увидеть его, когда оно придет, понять, что это оно. А потом не отпускать его. Вы сомневаетесь, и это лучше, чем быть уверенным, а потом понять, что все иначе. — Берта подошла к нему и села за стол, отодвинув один из стульев. — Вы с госпожой не виделись семь лет, и начинать все с самого начала — это непросто. Если вы когда-то были рядом с этим человеком, это тяжелее вдвойне, потому что вы думаете о том, что было раньше, и хотите вернуть это. Вы не сможете этого сделать, сэр. Так устроен мир — Всевышний закрывает дорогу в прошлое. Но вместо дороги в прошлое вы получили еще одну возможность сделать счастливой женщину, которую вы любите. Ей сейчас так же тяжело, как и вам. Поэтому вы должны поддержать ее.

— Счастье — это птица. Для того чтобы оно пришло, нужно рассыпать ему корм, — повторил Константин. — Только каждый должен рассыпать корм своему счастью, верно?

Услышав звук открывающейся двери, Берта поднялась.

— Только мы заговорили о госпоже — и она уже дома.

— Отдыхайте. Я встречу ее сам. Когда я приходил домой раньше своей жены?

Марика вошла в гостиную, но не села в кресло для того, чтобы снять туфли, как она обычно делала по возвращении домой, а подошла к журнальному столику и взяла оттуда какие-то документы.

— Как я умудрилась их забыть? — недоуменно проговорила она, изучая бумаги.

Константин остановился в дверном проеме и посмотрел на нее.

— Не знаю, и почему я думал, что ты обрадуешься, увидев меня дома?

— Я рада. Здравствуй, дорогой. Как было на работе?

— Я не был на работе, мы ведь разговаривали днем.

Марика положила документы в сумочку.

— Ах да, точно. Гилад. Надеюсь, он хорошо себя чувствует?

— Через пару дней будет здоров. Я думал о том, чем мы будем заниматься вечером, и решил, что мы поедем в Тель-Авив. Там на набережной есть отличный ресторан. Ты просто обязана попробовать их креветки.

— Не сегодня, милый. У меня есть дела.

Константин подошел к ней.

— Очередной деловой партнер, который предпочитает обсуждать дела за ужином?

— Нет. Я иду в банк.

— Несчастный American Express, проглоченный голодным банкоматом? Не знал, что у тебя одна кредитная карта.

Марика оглядела себя в зеркало и достала из сумочки помаду.