Предупреждение! Текст черновой и без единой правки.

Если данный текст разбежится по сети, то все вопросы, замечания, предложения и претензии на этот адрес:

Пролог

Екатеринбург. Зима 2040-го.

Холодно и сыро. Дешевая синтепоновая куртка промокла, набухла, и влага проникает за подкладку. Дрянь куртец, и хорошо, что под ним толстый свитер из натуральной овечьей шерсти, снятый мной с наемника, которого парни спеленали пару дней назад, а то бы мне совсем плохо пришлось. Болею. Ведь годы не детские. Да и старые раны, которых немало, ноют. А тут еще непогода, нервы, проблемы отряда и срочный вызов в город, в котором введен комендантский час. Отсюда обострение болезней. Однако Генерал зря вызывать не стал бы — это факт. Поэтому мне пришлось покинуть теплый бункер в лесу и с риском для жизни топать по затемненным окраинам полупустого города, в котором когда-то жили русские, давать взятку на пропускном пункте и опасаться каждого подозрительного шороха.

В переулке рядом со мной что-то звякнуло, и я насторожился. Правая рука нырнула в дырявый карман куртки и нащупала рукоять снятого с предохранителя "стечкина", который заткнут за пояс. Меня, конечно, прикрывают, парочка особо одаренных воспитанников, но на разведку надейся, как говорится, а сам не плошай. Вот и остерегаюсь.

Чирк! — в переулке вспыхнул и погас огонек зажигалки. Это условный сигнал и я спрашиваю человека, который скрыт от меня темнотой:

— Браточек, закурить не будет?

Мой полушепот услышан и приходит ответ:

— Без проблем. Но у меня только "Прима".

Отзыв незатейливый, но правильный, да и голос знакомый, потому что принадлежит одному из доверенных лиц Генерала, капитану Виктору Дееву. Личность он известная и в списке особо опасных преступников и террористов, за голову которых оккупанты назначили награду, бывший кадровый офицер ВС РФ стоит рядом со мной, с полевым командиром Егором Нестеровым. Впрочем, сейчас это неважно.

Я скользнул в переулок и оказался под карнизом, который прикрыл меня от дождя. Разведчиков не видать, молодцы парни, не светятся. Мы с Деевым молча жмем друг другу руки, и он спрашивает:

— Ты один?

— Конечно, — я уверен в себе и непробиваем.

— Дошел нормально?

— Как видишь.

— Хорошо. Пойдем.

Лейтенант откидывает в сторону кусок картона, который прикрывает узкий лаз в стене, и мы проникаем в полуразрушенное строение, которое когда-то было жилым девятиэтажным домом. Здесь тихо и никого нет, и только с верхних этажей вниз стекает вода. Деев включает слабенький фонарик-зажигалку, и мы идем по узкому коридорчику с облупившимися стенами. Проходим десять метров и перед нами вход в подвал и железная дверь.

Нас ожидают. Еле слышно скрипнув петлями, дверь распахивается, и я оказываюсь в просторном и теплом помещении, где сидят охранники Генерала. Пятерка суровых волкодавов в кевларовой броне и касках, которые не только вооружены до зубов, но еще и прослушивают радиочастоты комендатуры, расквартированных в городе наемных соединений и полицаев. В общем, все как положено.

— Привет, Нестер.

Один из телохранителей Генерала, русоволосый крепыш, откладывает в сторону штурмовой автомат "Сиу-38", встает и улыбается.

— Костян, здорово! — я рад видеть старого боевого товарища, с которым знаком без малого полтора десятка годков. Ведь это один из немногих людей, кого я знал еще в спокойное время, когда на улицах наших городов можно было увидеть вывески на русском языке, который являлся общегосударственным. Поэтому по душе прокатывается теплая волна, и мы обнимаемся.

Однако служба есть служба и Костя Дорофеев, наверное, последний боец из сводного отряда "Черная сотня", который во время вторжения оккупантов целую неделю держал Самару, разомкнул свои объятья и сказал:

— Нестер, без обид, сдай оружие.