– Скажи мне.

Алазариан колебался. Насколько он может открыть свои способности? Он узнает правду, лишь прикоснувшись к Бьяджио. Это риск, но это крайне важно. Он должен знать, действительно ли дед собирается развязать войну или это выдумка хитроумного Бьяджио. Только такое доказательство может его удовлетворить.

– Сядьте, – сказал Алазариан.

Бьяджио посмотрел на него с подозрением:

– Зачем?

– Пожалуйста, сядьте. – Алазариан указал на кресла, с которых они только что встали. – Сюда.

Бьяджио опасливо выполнил просьбу Алазариана и посмотрел в лицо юноше. Алазариан с наслаждением увидел, что император искренне встревожен. Оставаясь совершенно серьезным, Алазариан подошел к императору и сел перед ним, придвинув свое кресло так близко, что их колени соприкоснулись.

– Я могу выяснить, говорили ли вы правду, – сказал Алазариан. – Я могу прочесть ваши чувства и определить, действительно ли вы изменились.

Бьяджио побледнел.

– Как?

– Не знаю, – признался Алазариан. – Но когда я прикасаюсь к человеку, я могу не только излечить его. Я его чувствую. Я словно с ним сливаюсь. Это… – Он пожал плечами, не в силах объясниться словами. – Это странное чувство.

– Поразительно, – прошептал Бьяджио. Он посмотрел на свои руки, потом – на руки Алазариана и снова на свои. С его губ сорвался тихий смешок. – Кажется, мне страшно. Что со мной будет?

– Ничего, – заверил его Алазариан. – Я не сделаю вам больно. Я просто скажу вам, что почувствую. Решать вам. Бьяджио резко протянул ему руки:

– Делай.

Руки у императора оказались мягкими и теплыми. Алазариан провел по ним пальцами – сначала осторожно, потом увереннее. Бьяджио выжидающе смотрел на него, и Алазариан закрыл глаза, чтобы не отвлекаться. Как только его веки опустились, в его голове начали возникать картины. Стараясь их не разрушить, Алазариан выровнял дыхание, сосредоточился и постарался оживить возникшие перед ним образы.

Ничего подобного он в жизни не видел.

Внутри него оказался человек, чьи чувства наполняли все его существо – тигр с золотыми волосами и ужасным взглядом. Он увидел берег с белым песком, незапятнанным, залитыми солнцем. Остров. И дворец на берегу, большой и красивый. Дом Бьяджио. И еще один мужчина, не Бьяджио, но очень похожий на него. Алазариан сразу же понял, что это – отец императора. У него было перерезано горло. При виде этого зрелища Алазариан вздрогнул. Из раны била кровь.

– Ваш отец, – проговорил он чужим голосом. – Вы его убили…

На секунду Алазариан ощутил, что рука императора дрожит, готовая высвободиться.

– Нет! – приказал Алазариан, сжимая пальцы. – Не убирайте рук!

Изображение Бьяджио-старшего исчезло, а его сын стал взрослым. Теперь глаза его засверкали синевой, а голову кружило безумие. Алазариан с трудом овладел своим сознанием. Этот Бьяджио шагал по миру, словно принц, идущий по вымощенной черепами дороге. В голове Алазариана зазвучал непрерывный вопль: крик взятых штурмом городов, смертников на эшафотах, рабов, терзаемых ради забавы. Вокруг него хохотали нарские лорды с жуткими нарумяненными лицами. Ощущение сменилось голодом, жором, острым до рези в животе. Алазариан ахнул. Словно издалека он услышал голос Бьяджио:

– Что? Что ты видишь?

– Вас, – ответил Алазариан. – Нет, не уходите…

Алазариан ощущал нежелание Бьяджио продолжать контакт – но император не отнял рук. А следующая картина оказалась самой мощной, затопив все волной горя.