Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Бюрократическая система на стадии абсурда по определению должна плодить законы, которые в лучшем случае безвредны, хоть и отравляют жизнь, в худшем (как закон, запрещающий аборты) приводят человека на край гибели. И тогда люди спасаются не соблюдением закона, а его нарушением. Пусть законы создаются с самыми благими намерениями; они зачастую существуют на бумаге сами по себе, а жизнь идет своим чередом (если, конечно, они дают ей идти).

Но, как всякий истинный мастер, Джон Ирвинг, подвергнув главную тему романа – отношение между традиционными устоями (неписаные правила, по которым живет бригада сезонников мистера Роза) и правилами общежития, основанными на законе и благих пожеланиях, – глубокому социально‑психологическому анализу, ни разу, нигде не опускается до прямолинейного: это – истинно, а это – ложно. И только в одном он прямолинеен и непреклонен, как и его д‑р Кедр, человеческая жизнь – бесценна, ее надо пестовать в колыбели, охранять, взращивая, вооружать и окружать механизмами, обеспечивающими достойное человека существование. Единственно верное, по д‑ру Кедру, руководство к действию – правило, существующее во всех великих религиях мира и имеющее две формулировки: «Никогда не делай другому того, чего не хочешь себе» и Иисуса Христа: «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Евангелие от Луки, 6, 23). Что на языке д‑ра Кедра – американского доктора Альберта Швейцера – выражается аксиомой: человек обязан приносить ближнему свою пользу.

Этот расклад идей очевиден. На нынешнем витке истории, если ты рожден с потребностью в сердце служить ко благу людей, умей распознать законы, которые необходимо попирать, и попирай без зазрения совести, но, разумеется, с умом. Законы эти порождены абсурдным состоянием общества.

Но если копнуть глубже в колодце истины, а роман побуждает к этому, то откроются, новые абсурдные слои. И это уже, казалось бы, вызов Создателю. Не нужные никому, нежеланные дети – а каждый ребенок, вырастая, становится микрокосмом – зачинаются как все дети, согласно заповедям, женщиной и мужчиной вместе. Опыт, однако, показывает (и, в частности, весьма убедительно в этом романе), что мужчина, по‑видимому, не наделен безусловно действующим инстинктом заботиться обо всех зачатых им жизнях. И вот судьбу зачатого микрокосма порой приходится решать женщине, у которой безусловно имеется шишка родительской любви. Естественно встает вопрос – изначально ли у мужчины нет родительской шишки, по замыслу ли Божьему, отчего он всегда готов развязать войну, убивать и самому идти на смерть, т.е. нет врожденного благоговения перед жизнью, или, быть может, усохла эта шишка под действием различных факторов на протяжении тысячелетий человеческого прогресса. На этот вопрос трудно было бы дать ответ, если бы не одна великая Книга. Известны ее заповеди: «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю» (Бытие, 1, 28), за этой заповедью стоит мощный инстинкт продолжения рода, который есть главное необходимое условие, от которого зависит претворение неведомого нам Замысла Создателя. И вторая: «человек… прилепится к жене своей; и будут одна плоть» (Бытие, 2, 24). За этой заповедью инстинкта нет, а с нашей земной колокольни ох как он был бы нужен. И все‑таки обе эти заповеди предваряют, идут прежде Десяти «грозных» заповедей Моисея. А на протяжении всех поучительных книг Библии красной нитью проходит мысль: не прелюбодействуй, борись с соблазном, обуздывай плоть. И относятся эти воззвания к мужской половине рода человеческого, женщин просто побивали камнями. Создатель вложил в мужчину мощную физиологическую потребность продолжения рода. А вложив и объяв мысленным взором возможные последствия, озаботился создать пророков и мудрецов, которые, в свою очередь обозрев всевозможные взаимоотношения людей во времени и в пространстве, подметили опасные для людей, а стало быть, и для замысла Создателя, земные действия и поступки и именем Бога провозгласили непреходящие моральные ценности, истины.

Быстрый переход
Мы в Instagram