Сердитое Жюри было готово произнести свой ​​приговор нам.

Кроме того, что мы уже вступили в метафорическом суд, сегодня вечером мы делали это перед чиновниками.

— Кто стоит за этот Дом. сегодня? — спросил Дарий.

— Это делаю я, — сказал Этан, выступая вперед.

Члены ГС обменялись взглядами, для них это был очевидный сюрприз.

— Ты не хозяин этого Дома, — сказала миниатюрная женщина, глядя на него поверх своих очков.

— Я хозяин этого дома по концессии его бывшего хозяина и моего официального реинвестирования. — Этан протянул руку, и Малик передал ему бумаги, подписанные и запечатанные прошлой ночью.

Этан поднял бумаги, показывая их членам ГС, но не желая отдавать документы в их руки. Я не обвиняла его. Они, возможно, кинули бы их прямо в огонь.

— Мы не были приглашены на церемонию. — размышлял Дарий. — Прежде чем вы примете бесповоротный шаг, мы предлагаем вам последний шанс. — Сказал Дарий. — Соглашайтесь следовать соответствующему диктату, и мы позволим Вам оставаться в ГС на время. судебного разбирательства.

Итан улыбнулся и скрестил руки. — Я могу легко догадаться, что представляет из себя этот диктат. В ходе подготовки нашего отъезда, вы поняли экономическое значение этого Дома для ГС.

И вы решили, что оставив нас ГС не сможет похвастаться благоприятным финалом, как когда то.

Нам не нужны вы или ваша организации. Мы можем и будем выживать самостоятельно.

— То, что вы не цените — сказал Дарий, — преимущества, полученные вами от вашего членства, то, что вы не были полностью осведомлены о них, не означает, что они не существуют. Вы честно думаете, что Питер Кадоган был бы рад узнать то, что случилось в его доме?

Очевидно, что члены его дома решили покинуть ГС — учреждение, которое защищало их так долго?

Воцарилась тишина, но разлилась магия.

Этан опустил голову, глядя на Дария из под бровей. — Петр Кадоган верил в своих вампиров. Они были его первым приоритетом, и они были и остаются моими. Я не уверен, что вы когда-либо поймете это, Дарий.

— Я понимаю, достаточно, г-н Салливан. Медали, пожалуйста.

Келли сделала шаг вперед и передала ему коробку с золотыми медальонами Кадогана.

Дарий взял коробку и бросил ее бесцеремонно в огонь.

— Властью, данной мне как главе Гринвичского президиума, я настоящим разрываю связь между нами. Ваш дом прошедший аттестацию. Ваши вампиры никак не связаны. Членство в ГС не делает из вас вампиров, он просто сделал вас членами.

Мы были теми, кем были с или без нашего ГС.

Дарий, что неудивительно, был первым, кто нарушил молчание.

— Это будет сделано, — сказал он. Изменение в отношении было очевидным по его голосу. Мы покинули его тайное общество, и мы теперь ничто для него.

Мы были изгоями, а он предназначен для лечения таких как мы — неблагодарных.

Нет снисхождения для вампиров Дома Кадогана, никаких пособий по возрасту и никакого уважения к нашему Дому.

Эти вещи не имели значения сейчас, так же, как мы не имели отношения к этому. — Ничего еще не сделано, — сказал Этан. — Есть что-то, что мы хотим сказать.

— Вам нечего сказать нам, Изгой, — сказала женщина.

Глаза Этана вспыхнули серебром.

"И так это начинается", — сказал он молча.

Я молча согласилась.