Саманта выдохнула.

— Спасибо, — проговорила она, еще не успев взять у него табличку.

— За что? — пробормотал Ричард.

— За то, что не… — По ее щеке неожиданно скатилась слеза. Саманта удивилась и поспешно стерла ее. Она никогда не плакала. Никогда. — За то, что дал мне еще один шанс разгадать эту загадку.

Ричард чувствовал себя так, словно только что с закрытыми глазами ступил в пропасть в слепой надежде почувствовать мостик под ногами. Рука девушки дрогнула, когда он вложил табличку ей в ладонь. Он впервые видел ее такой взволнованной.

— Как красиво, — прошептала она, поглаживая пальцами грубую поверхность, покрытую руническими символами, нанесенными писцом, который умер более трех тысяч лет назад.

Она с таким благоговением взирала на табличку! Именно ее взгляд, а не слова, убедил Ричарда в том, что она видит эту вещь впервые. Ему хотелось верить в ее невиновность. Но больше всего он боялся испытать то противное чувство разочарования, которое возникло у него в груди впервые три года назад, когда он застал Патрицию с Питером в постели, а во второй раз — при виде таблички в сумке девушки. Ричард пристально следил за Самантой, которая расхаживала по комнате, сжимая в руках табличку и поглаживая пальцами шершавые края.

— О чем ты думаешь? — поинтересовался он.

— Кто-то приложил немало усилий, чтобы свалить вину на меня, — медленно проговорила она. — Никто не знал, где моя машина. Никто, даже Стоуни с адвокатишкой.

Решив не комментировать ее предвзятое отношение к Тому, Ричард опустился на диван рядом с сумкой.

— А этот кто-то мог подбросить табличку еще до того, как ты положила сумки в машину?

Саманта покачала головой:

— Эта сумка лежала у меня под кроватью. Переехав от Стоуни, я два дня провела дома, пока ко мне не наведались копы.

— Надеюсь, ты понимаешь, что такими разговорами еще больше загоняешь себя в угол, — заметил Ричард, которого эта мысль почему-то успокаивала. Будь девушка виновна, она бы вмиг придумала себе оправдание. Она, как и он, любила ответы на вопросы и никогда за словом в карман не лезла.

— Зачем ты открыл сумку в гараже? — спросила Саманта. Ричард удивленно изогнул бровь:

— Ты что, собираешься обвинить меня?

— У тебя паранойя? — фыркнула Саманта. — Зачем ты открыл сумку? — повторила она, снова заметавшись по комнате.

— Вообще-то из нее торчал сверток, и я открыл сумку, чтобы запихнуть его… обратно. — Ричард вдруг нахмурился. — Ты бы не осмелилась так небрежно бросить сумку в машину. Ты бы обращалась со столь ценной вещью предельно осторожно, как сейчас, например.

— Получается, кто-то отчаянно желает убедить тебя в том, что табличку украла именно я. И это после того, как ее забрали буквально у меня из-под носа, — проговорила Саманта, подойдя к дивану и усевшись рядом с Ричардом.

— Получается, мишенью была ты, а не я и не мой персонал.

Она слегка побледнела.

— Кажется, я кому-то сильно насолила.

— Или кто-то вознамерился убрать тебя с дороги. Но зачем? Зачем сначала нанимать тебя, затем пытаться тебя убить и, наконец, после всего этого свалить на тебя вину?

— И главное, как они решились расстаться с табличкой?

— Если полиция найдет ее у тебя, они прекратят расследование.