— Она еще недостаточно взрослая, чтобы рожать, — продолжала женщина, лаская своего младенца, — и месячные у нее нерегулярные. Хозяин говорит…

— Замолчи! — К ним подошла одна из работниц яслей и похлопала женщину по голове. — Ты здесь не для того, чтобы сплетничать о своем хозяине. Хочешь, чтобы тебе вырвали язык?

Женщина закрыла рот и встала, прижав к груди ребенка. Работница укоризненно покачала головой в сторону Брюн.

— Она недалекая. Никак не запомнит всех правил поведения, бедняжка. Приходится присматривать за ней, чтобы она не попала в беду. Если она станет говорить здесь о своем хозяине с тобой, то может потом сделать то же самое дома, и тогда он вынужден будет наказать ее. Лучше пресечь такие разговоры в самом начале. — И она похлопала Брюн по голове чуть ли не с симпатией. — Какие у тебя красивые волосы. Может, даже кто-то захочет взять тебя в жены, когда родишь троих. Дай мне знать, если девчонка опять заведет разговоры о мужчинах. Просто кивни и все, хорошо?

Брюн согласно кивнула. Какая ей разница, лишь бы можно было поговорить с этой женщиной.

Несколько дней женщина не подходила к Брюн. Но потом как-то вечером проскользнула в ее комнату.

— Я не боюсь ее, — сказала она, хотя было видно, что это не так. — Я из дома рейнджера Боуи, и только он может лишить меня голоса. Они не могут. А он не станет, если я не буду спорить и болтать. А о Пейшенс я тебе не болтаю и не спорю, а объясняю. А объяснять можно, ты ведь не мужчина.

Брюн улыбнулась. Как непривычно! Сколько времени она уже не улыбалась?

— Жаль, что тебя лишили голоса, — продолжала женщина. — Я бы так хотела узнать, как там, среди звезд… Пейшенс не рассказывает мне. — Она остановилась, прислушалась, потом подошла ближе к Брюн:

— Были бы у меня такие волосы, как у тебя, — и она погладила Брюн по голове. Потом повернулась и исчезла в темноте коридора.

Брюн вывела услышанные имена на стене, так она их лучше запомнит. Раньше она всегда повторяла все вслух. Рейнджер Боуи. Какое странное имя. Она не помнила, чтобы на корабле пираты так называли друг друга, кажется, они вообще не называли никаких имен.

Невзрачного вида мужчина в клетчатой рубашке подошел к стойке бара и позвал бармена. Рядом с ним двое других обсуждали политику капитана.

— Конечно, мы свободные мужчины, но зачем тревожить муравейник? Я не настолько глуп…

— Ты считаешь капитана глупым?

— Я считаю, что одно дело захватывать женщин с других планет для наших нужд, и совсем другое — эта, именно эта… А потом еще хвастаться напропалую, так беды не оберешься.

— Еще одно доказательство нашей мощи. — Говоривший повернулся к мужчине в клетчатой рубашке: — А ты что скажешь, брат?

— Я слышал, у нее желтые волосы. Первый спорщик фыркнул.

— Это всем прекрасно известно. Все надеются, что она передаст цвет волос детям.

Раздался голос из глубины бара:

— Вы там говорите о бабе из космоса? О желтоволосой потаскухе? Она родила двойню, слышали? Одного рыжего, другого черноволосого. Может, от разных отцов.

— Не может быть! — Мужчина в клетчатой рубашке широко раскрыл глаза — типичный деревенский простофиля, приехавший в город на праздник.

— Могу поспорить. Ее еще два месяца будут держать взаперти. Говорят, что так как у нее двойня, то и кормить их надо дольше, родились они меньше обычного.

— А-а-а, а я-то надеялся. — Мужчины переглянулись с лукавым видом. У этого парня наверняка только одна жена, да и та простушка.