— Ну кто же против? Не так уж много у нас блондинок. Ты можешь записаться в очередь. Сегодня как раз смотрины, если хочешь, можешь пойти взглянуть, стоит ли за такую платить налог.

— Пока я не записался раньше тебя.

— Детские ясли на Крокетт-стрит.

Он был не единственным, кто хотел посмотреть на немую блондинку из чужого мира, принесшую двойню. Было доказано, что у двойняшек разные отцы, а значит, женщина снова могла родить двоих. Женщина, способная на такое, пробуждала в мужчинах еще больший интерес. Он взял номерок и, когда выкрикнули его номер, вошел в комнату вместе с несколькими другими мужчинами.

Сначала он ничего не понял. Ему показывали ее фотографии, детские, юношеские, взрослые, показывали видеокадры. Снимки вблизи, издали. Он думал, что наверняка узнает ее. Но желтоволосая женщина, сейчас стоявшая перед ним, была другой Брюн, если это вообще была она. Ее изящное тело изменилось, пополнело, расширилось после рождения детей, груди наполнились молоком. Стояла она как-то тяжело, свесив руки по бокам. Безвольно свисали желтые длинные волосы, совсем не то, что на фотографиях, там они были живыми. Голубые глаза поблекли, стали чуть ли не серыми… Но наметанным глазом он заметил-таки то, что скрыть было невозможно… форму лица, плеч, пальцев на руках и ногах. Это она. Он поискал клеймо зарегистрированного эмбриона, но оно было скрыто небольшим куском ткани, который разрешалось надевать женщинам на смотрины.

Рядом с ней стояли двое охранников, они должны были следить, чтобы мужчины не прикасались к женщине.

— Дьявольское отродье, — пробурчал один из мужчин, стоявший рядом с ним.

— Дочь сатаны, — подтвердил второй. — Хорошо, что ее лишили голоса.

— Ага. Но малышей она родила крепких.

Детей тоже принесли на смотрины, они сидели в манеже и улыбались беззубыми ртами рассматривавшим их мужчинам. Эдакие голенькие херувимчики.

— Мне она не нравится, — сказал темноволосый мужчина и сплюнул прямо на пол. — Не буду рисковать, а то погубишь душу ни за что ни про что. — Он протиснулся к выходу и вышел вон.

Еще один рассмеялся:

— Ясно, денег на налог просто нет. Посмотреть-то пришел.

— Мы обязаны обращать неверных в истинную веру, — сказал другой мужчина. — Думаю, родит еще пару раз и обратится.

— И что, ты возьмешь ее в жены?

— Может, возьму, может, и нет.

— Может, может…

Мужчины еще поболтали. Брюн не смотрела на них, взгляд ее был устремлен куда-то вдаль.

«Почему она не опускает глаза?» — подумал он. И тут же понял. Она не жена и не девственница, а самое страшное с ней уже произошло. Что еще могут ей сделать? Его передернуло, и мужчина, стоявший рядом, спросил:

— В чем дело, брат?

— Ничего, все в порядке.

Хэйзел была служанкой, в ее обязанности входило каждый день выносить мусор на улицу. Когда она Продемонстрировала, что с точностью может выполнять это поручение и не отвлекается даже тогда, когда никто за ней не присматривает, Прима решила попробовать научить ее ходить на рынок. Шить у нее получалось плохо, может, в других делах она проявит себя лучше. Она не осмеливалась расспрашивать девушку о мерзостной жизни чужаков-язычников, но из того немногого, что знала, могла заключить, что Хэйзел всю свою жизнь провела в окружении торговцев.

Так Хэйзел отправили на рынок, сначала в сопровождении Сладкоязычной. Они должны были принести домой те овощи, что не росли на огороде.

Ей нельзя было поднимать глаз, все время нужно было смотреть в землю на два шага впереди себя, корзинку нести на уровне талии, ни с кем не разговаривать, даже если бы к ней кто-то обратился.