Марта посмотрела на Эсмей с новым выражением.

— Вы серьезно хотите помочь. Такое не придумаешь на пустом месте. Прекрасно, лейтенант, вы все замечательно придумали. И вы абсолютно правы, в штабе по подготовке операции совершенно не берут во внимание такие тонкости.

— А вы сможете убедить их?

— Я? Но идеи-то ваши.

— Я не представляю, как сделать, чтобы меня услышали. Они все так уверены, что я желала зла, что меня не допускают ни на одно совещание. А тем более никто меня не слушает. Если это скажете им вы, то они отнесутся к вашим словам с уважением.

— Вы ничего для себя не просите… Эсмей покачала головой.

— В опасности-то Брюн. Конечно, я не против того, чтобы все знали, что я придумала правильный ход, но самое главное, чтобы это принесло результат, а если меня никто не будет слушать, что толку в моем прекрасном ходе?

— Я подумаю, что тут можно сделать, — ответила Марта.

Дверь отворилась, и адмирал Серрано нахмурилась, но при виде вошедшей Марты Саенц сразу же успокоилась.

— Марта! Я слышала, что ты вернулась. Нам тебя так не хватало. Лорд Торнбакл только снова стал похож на человека, но ты уехала, и теперь он опять сам не свой.

— Я много с кем должна была переговорить. Например, только что разговаривала с лейтенантом Суизой, — ответила Марта.

— С ней? — Адмирал снова нахмурилась. — Как я ошиблась, что убедила ее переспециализироваться на командира. Она совсем не оправдывает моих ожиданий.

— Ты все опять перепутала, — сказала Марта. — А знаешь ли ты, что она без ума от твоего внука?

— Я знаю, что между ними возникла привязанность, когда они оказались вместе на «Коскиуско», но очень рада, что этому пришел конец.

— Совсем не пришел, — возразила Марта. — Бедная девочка влюбилась впервые в жизни и абсолютно растерялась, когда на горизонте появилась богатая, красивая, загадочная блондинка, которая стала ухлестывать за ее возлюбленным.

— Но ей же почти тридцать.

— Она с Альтнплано, в возрасте пяти лет лишилась матери, и никто никогда ее ничему не учил в делах сердечных. Поэтому влюбилась так уж влюбилась. Им что-то там говорили о профессиональной этике, и она начала очень переживать. Можно подумать, любовь поддается каким-то там правилам… А пока она разбиралась с этической стороной дела, Брюн начала обхаживать твоего внука. Который, между прочим, выдержал ее атаки, но Эсмей не знала об этом. Вот она и сорвалась.

— Неужели…

— Правда-правда. А твой внук влюблен в нее ничуть не меньше, хотя и пробовал противостоять этому. Он очень рассердился и обиделся, что Эсмей могла заподозрить его в измене, а так как это не он испытывал ревность и неуверенность, то и осудил ее за ссору с Брюн.

— Откуда ты все это узнала? Ты что, залезла в мысли моего внука?

— В сердце, не в голову. Не зря же я ходила, разговаривала, я ведь любопытная старушка…. И потом, я гораздо больше тебя похожа на настоящую бабушку. Не мог же он тебе признаться в своих чувствах. Тем более что его возлюбленная оказалась у тебя в черном списке, да и ты сама сейчас в таком тяжелом положении. Дорогой адмирал Хорнав использует любую возможность захватить твой пост.