— Правда? — Она чуть не прыгала на сиденье, но голос оставался таким же тихим. — Я все время думала, как нам выбраться отсюда. Выяснила, где ты находишься, специально рассказывала все Симпли-сити, думала, она увидится с тобой, но много рассказывать я не могла, а то…

Брюн кивнула. Она жестами показала Хэйзел, что машина довезет их до ракеты. Но на самом деле она не знала точного плана, только догадывалась. Потом схватила блокнот и написала «Маленькие девочки».

— Их нельзя взять с собой, — ответила Хэйзел. «Можно».

— Нет, нельзя, я уже решила все, много месяцев назад. Они счастливы здесь, они в безопасности, и потом с ними мы ничего не сможем сделать.

Брюн уставилась на Хэйзел. Этот ребенок решил так? Хэйзел ни капли не смутилась под ее взглядом. Нет, она не ребенок.

— Так надо, — продолжала она. — Иначе… а мы должны попытаться. Ты-то уж точно. А твои малыши?

Брюн пожала плечами и написала «Их брать нельзя. Риск. Они маленькие».

— Вот видишь? То же самое с Брэнди и Стасси. Их брать тоже нельзя.

Водитель не выдержал:

— Хорошо, что хоть у одной достаточно здравого смысла. А теперь… есть небольшая загвоздка. Я собирался переодеть Брюн в мужское платье, у меня оно с собой, вот здесь, под сиденьем. Но что делать с… Хэйзел?

Брюн жестом показала, что нужно купить вещи для Хэйзел, и подтолкнула ее, чтобы та сказала это водителю. Девушка испугалась не на шутку, но через минуту выдавила из себя тонюсеньким голоском:

— Брюн говорит, надо купить.

— Купить! Говорит, купить. И как она себе это представляет?

Но он все же остановил машину. На тротуаре сидел торговец. Брюн тихонько выглядывала в окошко. Она видела, как мужчина купил синие штаны, коричневую рубашку, высокие сапоги, которые носили здесь почти все мужчины, и шляпу. Через несколько минут он уже снова сидел в машине. Бросил вещи на заднее сиденье, и они снова поехали.

— Переодевайтесь прямо сейчас. Платья засуньте под сиденье. Потом я их уничтожу. Волосы придется обрезать, но не здесь. В машине не должно остаться никаких следов. У меня есть для вас ножи.

Машина на большой скорости выехала из города. Дорога за городом была не очень хорошей. Брюн и Хэйзел с большим трудом переоделись, сначала Брюн, потому что на ней было больше вещей. Хэйзел помогла ей как можно туже затянуть грудь. Потом оторвали кусок подола от платья Брюн и также забинтовали грудь Хэйзел. Переодевание затруднялось еще и потому, что им приходилось пригибаться, чтобы их не было видно из проезжавших мимо машин. Труднее всего оказалось натянуть сапоги. Кожа на сапогах была достаточно жесткой, а они так привыкли ходить босиком. Если бы не боязнь, что их могут заметить и снова поймать, то весь этот маскарад даже позабавил бы их, но они все же рассмеялись, когда наконец запихали под сиденье ненавистные платья. Брюн подумала, что стоило рисковать даже ради этого смеха, она не смеялась, по-настоящему не смеялась со времени, когда их захватили в плен, и, несмотря на то что смех ее был беззвучен, веселилась она сейчас от всей души. Хэйзел подняла волосы и засунула их под шляпу. Брюн тоже натянула шляпу.

Хэйзел снова стала похожа на человека. Брюн внимательно смотрела на нее. Девушка наклонилась вперед, глаза у нее от возбуждения блестели. Одежда сидела на ней свободно, но рукава рубашки были немного коротки, словно она выросла из нее. Хэйзел посмотрела на Брюн, улыбнулась и получше спрятала ей волосы под шляпу. Брюн чувствовала, что и на ней брюки слишком свободны, но все лучше узкой неудобной юбки.

Мужчина обернулся.

— Здесь нас вряд ли заметят. А вы очень изменились. Не смущает вас, что пришлось надеть мужскую одежду?

Брюн отрицательно помотала головой.