Митч никогда не был на мостике такого большого корабля. Он даже чуть было не позабыл о своей тоске. Какая мощь!

Охранники подвели его к женщине, одетой в черного цвета форму, по знакам отличия и ярким ленточкам на груди он узнал в ней адмирала. И вот он стоит перед ней, босоногий, без голоса, он хочет видеть в ней воплощение сатаны… и не может.

— У вас есть выбор, рейнджер Боуи, — начала она быстрой скороговоркой, как говорили они все. — Ваша бывшая пленница Хэйзел Такерис утверждает, что вы искренне любите своих жен и детей.

Он кивнул.

— Мы хотим забрать и других детей, которых вы взяли в плен на "Элайасе Мадеро» после того, как убили их родителей. Но ваши соотечественники, мужчины вашей планеты не хотят мирно выполнять наши условия. Мы обеспокоены тем, что в результате можем причинить вред вашим женам и детям, а мы не хотим никому нанести вреда. Мы не хотим обижать детей. Вы понимаете?

Он снова кивнул, хотя не очень-то поверил.

— Мы не воюем с детьми, хотя вы именно так и делали. Мы собираемся вернуть этих детей их родственникам, чего бы это ни стоило, а это может привести к тому, что пострадают другие невинные создания. И вот — вам выбирать. Мы можем вернуть вам голос, чтобы вы передали приказ своим домашним отдать детей в наши руки. Если же вы откажетесь это сделать, останетесь немым до самого суда.

Он снова сможет говорить? У него снова будет мужской голос? В это трудно поверить, но все стоявшие вокруг женщины и мужчины слушали адмирала с серьезными лицами. Значит, это правда.

— Наши корабли готовы к высадке на планете, — продолжала адмирал. — Если в них будут стрелять, они ответят тем же. Если им будут чинить препятствия, они будут сражаться, а у ваших соотечественников вряд ли найдется оружие, способное противостоять нашему. Так что все зависит от вас.

Она перевела дух, потом спросила:

— Ну, как, будете отдавать приказ или нет? Сотрудничать с дьяволом? Исполнять приказы женщины? На секунду он вспомнил о спрятанном в городе оружии, возможно, ему удастся как-то сообщить мужчинам, где оно находится. Но он реально ощущал нежные прикосновения детей, щеки дочерей у своей щеки, слышал их смех. Убить их? Поставить их жизнь на карту? Он никогда не убивал детей, он и не сможет этого сделать… Но эти люди смогут, по крайней мере так он понял. Он кивнул.

— Значит, будете. Хорошо. Отведите его в лазарет, пусть вернут ему голос, потом приведете его снова на мостик.

Он предатель, трус… По дороге в лазарет он никак не мог успокоиться. Охранники молча вели его вперед.

— Мы усыпим вас на короткое время,. — сказал ему врач, — чтобы хорошо расслабились мышцы горла и шеи.

Он проснулся, словно на секунду задремал, в горле стоял ком. Он откашлялся и услышал звук своего голоса.

— Я… могу… говорить…

— Со мной разговаривать вам не разрешается, но в принципе говорить вы можете, — ответил один из охранников. — Вы скажете то, что приказала вам адмирал. Пошли.

Он сел там, куда его посадили, и уставился в маленькую светящуюся точку — объектив видеокамеры. Голос сначала дрожал, но вскоре он даже забыл, что совсем недавно еще не мог говорить.

— Джед, послушай меня. Это Митч, я в плену, но это не имеет значения. Я хочу, чтобы ты позволил людям, которые высадятся на планете, забрать с собой чужестранных детей. Прима знает, их четверо. Потом пошли кого-нибудь в ясли на Крокетт-стрит за двойняшками желтоволосой потас… женщины. Я хочу, чтобы ты отдал этим людям шестерых детей. Прима, одень детей и приготовь их…

— Адмирал, пришел ответ…

— Давайте посмотрим.