— Нет, мэм… у меня тоже есть семья…

— Мы были твоей семьей, мы относились к тебе как к родной…

— Это правда. Вы для меня многое сделали. Но там, дома…

— А вы! — Прима обрушила весь свой гнев на профессора Мейерсон. — Кто вы вообще, женщина-солдат! Неестественно, отвратительно…

— Вообще-то я историк, — ответила Мейерсон. — Я изучаю историю Техаса.

— Что?

— Ну да, поэтому я и прилетела, чтобы узнать все, что вам известно об истории Техаса.

Прима пришла в полное замешательство, но потом переключилась на Барина.

— А вы… кто вы такой?

— Я внук адмирала Серрано, — сказал Барин. Было очевидно, что Приме это ни о чем не говорит. — Это женщина, которую вы, возможно, видели во время передачи. Такая же смуглая и темноволосая, как я, с седыми волосами. Она командует всей операцией.

— Женщина? Командует мужчинами? Какая ерунда. Мужчины же не будут ее слушаться…

— Я слушаюсь, — ответил Барин. — И как адмирала, и как бабушку.

— Бабушку…— Прима покачала головой. — И все же… вы вообще верите в Бога?

— Я верю, — ответил Барин. — Наш Бог, правда, отличается от вашего, но в нашей семье почти все верующие.

— И, несмотря на это, вы воюете вместе с женщинами? И вами командуют женщины?

— Да, иногда.

— Как же так? Бог установил, что женщины не должны носить оружие, что они не должны участвовать ни в каких конфликтах.

— Меня учили по-другому, — ответил Барин.

— Вы язычник, который верит во множество богов?

— Нет, только в одного.

— Не понимаю. — Прима пристально вгляделась в него. — Да, по вашему лицу я вижу, что вы искренни, вы не лжец. Скажите, вы женаты?

— Нет, мэм, но собираюсь.

— Тоже на… женщине-солдате?

— Да.

Если, конечно, она останется в живых. Ох, как же ему не хватает сейчас Эсмей.

— Вы можете поклясться мне именем Божьим, что отвезете детей к их родственникам?

— Да, — ответил Барин.

Прима сразу успокоилась и расплакалась. Барин подошел к ней.

— Позвольте мне рассказать вам об их родственниках, и вы все поймете сами, мэм. У Брэнди и Стасси, вы называете их Пруденс и Сиринити, есть тетушки и дядья. Сестры и братья их погибшей матери и сестра отца. У Паоло есть дедушка и дядя, у Дира тетя и дядя. Мы привезли с собой видеозапись, в которой они просят вернуть им детей.

— Дети здесь счастливы, — ответила Прима. Она опустила глаза, по ее виду было ясно, что сдаваться она не собирается, хотя уже и не очень уверена в своей правоте. — Им будет нелегко отсюда уехать.

— Да, они счастливы, — подхватила профессор Мейерсон. — Они всего лишь дети, и мы знаем, Хэйзел рассказывала нам, что вы были добры к ним. Но они подрастут, и вы никогда не сможете заменить им семью, их настоящую семью.

— Они будут плакать, — сквозь слезы проговорила Прима.

— Возможно, — ответила профессор Мейерсон. — Последние два года для них оказались очень непростыми, сначала они потеряли родителей, потом оказались здесь, где все так не похоже на их прежний дом, теперь им опять надо все менять. Когда они приехали сюда, они ведь тоже плакали. Но дети часто плачут, справедливость же должна восторжествовать в любом случае.

— Кажется, вы победили, — сказала наконец Прима, складывая передник.