Когда он подъезжал к Ниону, пригороду Женевы, у него зазвонил телефон. Он ответил.

— Роде, медэксперт из Цюриха, — представился звонивший.

— Да, доктор… — Фон Даникен вспомнил, что удалил вчерашний пропущенный звонок Роде.

— Я по поводу вскрытия Ламмерса. Мы обнаружили нечто странное. — И Роде вкратце рассказал о своем открытии — о том, что пули были покрыты батрахотоксином, или лягушачьим ядом. — Мой коллега, доктор Вайкс из Нового Скотленд-Ярда, считает, что человек, убивший Тео Ламмерса, связан с ЦРУ.

Фон Даникен промолчал. ЦРУ. Все-таки ЦРУ. Когда стало понятно, что Блитц был не немцем, а иранцем, да еще и бывшим военным офицером, он заподозрил, что убийство организовано профессиональной разведслужбой. Он подумал о Филипе Паламбо. Либо американский агент не знал об операции, либо по каким-то соображениям скрыл от него часть информации.

Фон Даникен поблагодарил Роде и положил трубку. На въезде в город шоссе сужалось: дорога повторяла контуры озера. Слева от него раскинулся прекрасный парк, заснеженные луга спускались террасами к самому озеру. По обеим сторонам дороги мелькали обнесенные забором корпуса известных международных учреждений. Организация Объединенных Наций. Генеральное соглашение по тарифам и торговле. Всемирная организация здравоохранения.

Нужный ему адрес находился в менее представительном районе города. Фон Даникен оставил машину на рю дю Лозанн у дома, в котором размещались китайский ресторан и турецкий портной. Было пять минут первого. Он опаздывал. Придется человеку, с которым у него назначена встреча, подождать еще несколько минут.

В телефонной книге своего мобильного он нашел букву «П». Приглушенный шум в трубке говорил о том, что сигнал переносится от одной передающей вышки к другой, чтобы соединить его с абонентом на другом конце света.

— Привет, Маркус, — ответили по-американски.

Фон Даникен не был идиотом, чтобы спрашивать, где сейчас находится Паламбо.

— Боюсь, этот звонок выходит за рамки наших формальных отношений, — начал он, опуская все преамбулы как бессмысленный и ненужный бред.

— Это касается новостей, которые я сообщил вам вчера?

— Да. Мне необходимо знать, существует ли еще какая-нибудь информация о Китабе, он же Готфрид Блитц, которую вы от меня утаили.

— Нет, мой друг, это все, что мне известно. Впервые я услышал о нем два дня назад, прямо от Гассана.

— И у вас не было никаких предварительных данных о том, что ячейка в Швейцарии планирует теракт? Никакой информации о его соратниках? Например, о человеке по имени Ламмерс?

— Маркус, вы заставляете меня нервничать. Чего вы хотите?

— Хочу знать, работает ли какая-нибудь ваша команда на моей территории.

— Что значит «команда»?

— Ну, я не знаю, как это у вас называется. Мокрушники. Ликвидаторы. Санкционеры.

— Вы меня пугаете.

— И тем не менее я, кажется, вправе рассчитывать на ответ.

— По-моему, вчера я вернул вам долг.

— Вчера все было по правилам. Вы, так же как и мы, заинтересованы в том, чтобы остановить Гассана и его приятелей. Эту победу запишут на ваш счет.

— Возможно, — признал Паламбо. — В любом случае мне необходимо больше информации.

Фон Даникен вздохнул, прикидывая, сколько еще информации можно выдать. Но выбора у него не было. Такова цена работы с одной из сверхдержав. Впрочем, на сегодняшний день всего одна, пожалуй, и осталась. Нельзя требовать от Паламбо доверия, не продемонстрировав своего доверия.

— Над Блитцем мы тоже работали, но под другим углом.