— Какое доказательство?

Фон Даникен рассказал ему о пулях, обмазанных лягушачьим ядом, и об индейцах, принимавших участие в операциях ЦРУ в Сальвадоре.

— Ну, это вы хватили, — ответил Паламбо. — Суеверные индейцы, отряды ликвидаторов, яд… Может, это и было, но лет тридцать назад. Старая история.

— Думаю, что ни вы, ни я не верим в совпадения.

— Ваша взяла, — сказал Паламбо, но дальнейшей помощи не предложил.

— Фил, я спрашиваю напрямую: этот парень в штате ЦРУ или он работает на кого-то другого на независимой основе?

— Ничего не могу сказать. Вы говорите о том, что вполне может быть не в моей компетенции. Это шестой этаж. И выходит за рамки моих полномочий. Не думаю, что заместитель директора обрадуется, если я стану совать нос не в свои дела.

— Понятно, — сказал фон Даникен. — Но кто-то же платит этому человеку. Кто-то же направляет его в нужную сторону. И по-моему, убийца знает больше, чем вы или я. Честно говоря, меня это пугает. Вот я и подумал, может, вы поспрашиваете там… неофициально.

— Неофициально?

— Ну, так… Вдруг удастся что узнать…

— Лягушачий яд, да? И мы — квиты?

— Однозначно, — ответил фон Даникен с той степенью восторга, которую американцы считают свидетельством предельной искренности.

Паламбо на некоторое время замолчал, оставив фон Даникена слушать шуршание беспроводных коммуникаций.

— Ну хорошо, — наконец проговорил он.

— Что хорошо?

— Я перезвоню, — сказал Паламбо, ничего не объясняя.

И повесил трубку.

51

По адресу: улица Вальдхохевег, 30, в тихом жилом квартале Берна, недалеко от центра, находился приятный пятиэтажный дом. Вдоль тротуара через каждые двадцать метров росли хилые березки. Сейчас, без листьев, они напоминали скелеты, бессменно застывшие в карауле. Джонатан медленно проехал мимо здания, проверяя, есть ли за ним хвост. В четыре утра окрестности были безлюдны и тихи. Не заметив ничего подозрительного, он припарковал машину в трех кварталах от дома.

«Эмма реальна, потому что реальна Беата», — напомнил себе Джонатан, выходя из машины. Пока он ехал из Цуга, он вспомнил о Беате все, что знал: тридцать пять лет, по образованию архитектор, закончила университет в Лидсе, но по специальности никогда не работала. Она успела побывать в роли несостоявшегося художника, несостоявшегося фотографа и несостоявшегося стеклодува. По сути, она типичный кочевник. Свободный дух и чуть-чуть заблудшая душа. Но она была реальной. Из плоти и крови, в рваных джинсах и байкерской куртке, со стремлением соответствовать своей внешности.

За годы совместной жизни с Эммой он видел ее сестру всего дважды или трижды. Последний раз они встречались полтора года назад за ланчем в Шамони, тогда они как раз возвращались домой с Ближнего Востока. Не в тот ли это было уик-энд, когда Эмма предложила Джонатану купить свитер от Богнера? После переезда в Швейцарию Эмма несколько раз ездила в Берн, а у него так и не нашлось времени составить ей компанию.

Джонатан направился к дому по противоположной стороне улицы. Вроде бы никто за ним по-прежнему не следил.