А если не предатель, то кто?

Радиоприемник пропикал четыре раза. Хорошо поставленный британский баритон объявил: «В Гринвиче двенадцать часов. В эфире международные новости Би-би-си…»

А в голове у Джонатана звучал совсем другой голос. «Открой! — уговаривал он. — Открой и покончи с этим раз и навсегда».

Если бы это было так просто.

Он совсем не был уверен, что ему стоит вскрывать конверт. Эмма погибла. У него остались только воспоминания, и не хотелось бы их отравлять. Он поднес письмо ближе к глазам, и мысли унеслись в то место, о котором он хотел бы забыть навсегда.

Париж… Туда Эмма поехала на девичий уик-энд, чтобы с головой окунуться во французскую культуру, круассаны и новую выставку Шагала.

Париж… Там Эмма исчезла на два дня и две ночи, и ни одно из его сообщений до нее не дошло.

Париж…

Джонатан, в одних спортивных трусах, спит на раскладушке в своей палатке. Три часа ночи, но жара по-прежнему невыносима. Даже по меркам Ближнего Востока лето выдалось жаркое. Уже несколько месяцев он живет и работает в долине Бекаа. Он научился спать и потеть одновременно.

Соседняя койка пуста. Эмма на неделю уехала в Европу. Четыре дня в штаб-квартире в Женеве, затем три дня в Париже, где она со своей лучшей подругой Симоной пустится в головокружительный тур по Городу огней. Днем музей Же-де-Пом, вечером светомузыкальное шоу в Версале. Каждая минута ее французского путешествия расписана.

Его будит рев моторов. От этого механического вторжения ночь наполняется грохотом. Джонатан отрывает голову от подушки. Темноту разрывают звуки выстрелов.

Джонатан подскакивает на кровати и выбегает на улицу. Молодой палестинец Рашид, раскинув руки, закрывает собой вход в госпиталь. Рядом стоят два заляпанных грязью пикапа «тойота». Из автомобильных колонок ревет музыка. Минорная мелодия с жестким ритмом. Группа вооруженных блюстителей порядка окружает мальчишку и, наставив на него стволы автоматов, требует отпереть двери. Джонатан направляется к ним.

— Что вам нужно? — спрашивает он на своем примитивном арабском.

— Ты здесь главный? — спрашивает парень лет двадцати, с жидкой бородкой и рысьими глазами. — Ты тут доктор?

— Я, — отвечает Джонатан.

— Нам нужно лекарство. Вели этому убраться с дороги.

— Ни за что! — зло кричит Рашид.

Ему пятнадцать лет, но характер уже сильный. С тех пор как Джонатан и Эмма приехали сюда, он их главный помощник. Джонатан — его кумир и учитель, его покровитель и лицо неприкосновенное. В будущем Рашид собирается изучать медицину — у него одних родственников столько, что всегда будет кого лечить.

— Разрешите, я помогу вам, — говорит Джонатан, пытаясь скрыть за улыбкой, что он нервничает. — Вы больны? У вас кто-то ранен?

— Мой отец, — говорит главарь. — Сердце. Ему нужно лекарство.

— Привезите его сюда, — говорит Джонатан. — Будем рады помочь.

Он замечает у парня странное выражение глаз и блуждающую улыбку. Он что, пьян? На взводе? От чего? Ракия? Гашиш? Метадон?

— У него нет времени.

— А вы обращались в больницу в Мезза-аль-Шариф? Если у вашего отца проблемы с сердцем, я бы рекомендовал ему съездить в Бейрут.

До Бейрута восемь часов, а в Мезза-аль-Шариф не проехать из-за сильных паводков.

— Прочь с дороги! — говорит главарь, отталкивая Рашида. Тот упирается. Джонатан не успевает даже вскрикнуть, как главарь вскидывает автомат и стреляет Рашиду прямо в лицо.