Лейтенант снял трубку надрывавшегося телефона и рявкнул: «Минуту ждать», — затем поднялся, открыл дверь и выглянул в коридор, оглянувшись, сказал, понизив голос: «До такой-то матери!»

Капитан посмотрел на часы.

— А времени у нас сколько осталось? У-у, пять минут восьмого! Объяви, что прием окончен, а то они до ночи переть будут, надоели.

— Граждане, — радостно сообщил лейтенант, — прием окончен, освободите опорный пункт милиции.

Капитан достал из папки бланк справки, протянул его Караеву:

— Сами заполните.

Затем полез в тумбочку и достал три граненых стакана.

— Присаживайтесь с нами.

— Спасибо, — убирая справку, сказал Караев, — я пойду.

— Бог троицу любит, — настаивал капитан, — присаживайтесь, отметим конец трудового дня, вот только закусить, блин, нечем.

Караев недолго сомневался — собственно, дома он собирался заняться тем же — вытащил из кейса батон хлеба, банку шпрот и сверток, в котором оказался круг копченой колбасы.

— «Краковская»? — плотоядно спросил капитан.

— «Одесская», «Краковская» жирная больно.

— А что, жирная — это хорошо.

— Звиняйте, хлопцы, сала нема, — в тон ему произнес Караев.

Капитан засмеялся.

Лейтенант, выпроводив посетителей, запер за ними дверь и вернулся, весело насвистывая.

— Ого, да у вас тут всё по-взрослому.

— Петя, — назидательно сказал капитан, — на будущее, шоб ты знал: порядочные люди приходят не только со своей выпивкой, но и со своей закуской.

Умелой рукой он свернул колпачок на бутылке и наполнил стаканы до половины: «Ну, как говорится, за знакомство».

Сдвинули стаканы, выпили, выдохнули. Караев ослабил галстук и, отщипнув корочку хлеба, положил в рот. Офицеры одновременно расстегнули галстуки, верхние пуговицы форменных рубашек.

— А ты ничего, — одобрительно заметил капитан, — грамотно пьешь, где школу проходил?

— Здесь, в Москве. Я после армии в институте учился, с семьдесят восьмого по восемьдесят третий, по вечерам на стройке подрабатывал.

— Ну тогда все ясно, вопросов больше не имею. И тут же задал новый вопрос:

— Ну а как вообще бизнес идет?

— Да ничего, — ответил Караев, — рентабельный.

— Ну че, по второй, что ли, — предложил молчавший до этого лейтенант, — между первой и второй, как говорится, промежуток небольшой.

— А что ты улыбаешься? — с вызовом спросил он у Караева. — Ничего, что я на ты?

— Ничего, мы же пьем, чего уж тут миндальничать, а улыбаюсь я, потому что первый раз в милиции пью.

— А сидеть не приходилось?

— Бог миловал.

— Ну ладно, по второй, — берясь за бутылку, объявил капитан.

Выпили еще по одной.

— Хорошо идет, — констатировал капитан. Он уложил на ломтик хлеба щедрой рукой пару шпротин и отправил в рот.

— У меня, товарищ капитан, такое ощущение, — сказал Караев, — шо я вас где-то бачив.

Гля, Петро, он на мову перешел, — захохотал капитан, — ну ты, брат, даешь. А кто знает, може и бачив. Только давай на ты перейдем, неудобно как-то, ну хочешь, брудершафту выпьем?

— Ни в коем случае, я брудершафт только с женщинами пью, да и то не со всеми, не люблю я с мужиками целоваться — без брудершафта на ты переходим.