— А? Что? — вскинулся вновь «ушедший в себя» Александр Григорьевич.

Подполковник неодобрительно покачал головой.

— Шура, если бы я не знал, кто ты такой, я бы подумал, что ты влюбился.

— Почему влюбился? Ничего не влюбился, — уши у Синицына вдруг покраснели, а сам он стал похож на взъерошенного воробья. — Просто задумался.

— Точно? — Михаил Дмитриевич насмешливо посмотрел на учёного.

— Ну… да. Просто я это… ну, в общем, ничего серьёзного. Так. Обычно, — совсем стушевался тот.

— Ладно. Проехали. Не хочешь рассказывать, не рассказывай, — смилостивился «фээсбэшник». — Лучше скажи, как срочно нам требуются деньги?

— Так бы сразу и говорил, а то завёл, блин, какую-то ерунду, — проворчал Синицын. — Квадрупольные резонансные трубки стоят недёшево, а очередь не меньше, чем на полгода. Однако нам повезло. Один мой коллега из Университета Манчестера неделю назад отменил заказ на партию из двадцати штук, а я успел его перехватить. Прождал бы ещё неделю, трубки ушли бы к индусам…

— Платить когда? — перебил приятеля Михаил Дмитриевич.

— Платить? Ну… вообще я договорился, что аванс до двадцатого, а полный расчёт в течение месяца.

— Первый транш — как написано? Сорок три тысячи фунтов?

— Ага. Тогда запускают в работу. Поставка — середина ноября, но деньги до этого должны быть заплачены сто процентов, иначе даже аванс не вернут.

— А растаможка?

— С таможней будет нормально. Оборудование пойдёт по каналу научно-технического обмена, вместе с другими позициями в целом по Институту и Академии. Обычно это занимает дня три, так что… — Синицын развёл руками.

— Я понял, — кивнул Смирнов, после чего внезапно нахмурился.

— Что? Проблемы с деньгами? Не сможем аванс заплатить? — тут же заволновался учёный.

«Чекист» дёрнул щекой.

— Аванс-то как раз сможем, а вот потом…

Профессор смотрел на него выжидающе.

— В общем, три с половиной у нас сейчас есть, ещё пять будут не ранее декабря. На фирме все деньги до Нового года расписаны. Если я вытащу раньше хотя бы лимон, всё гавкнется.

— Что гавкнется?

— Контора гавкнется, и мы вместе с ней, — вздохнул Михаил Дмитриевич. — Лично всю бухгалтерию прошерстил. Лишнего там действительно нет, непредвиденные почти по нулям и если изъять из оборота то, что нам нужно, объект не закончим. Твою, между прочим, лабораторию… И убыток такой, что лучше сразу в бега. Ни с людьми рассчитаться, ни с государством.

— Хреново дело, — почесал в затылке Синицын. — А что, других поступлений нет?

— Увы. Свои сбережения я уже все вложил. Ты, как я понимаю, тоже, — Смирнов невесело усмехнулся. — Осталось только украсть. Или ограбить кого-то.

— Я не умею грабить.

— Лиха беда начало. Научишься, — «фээсбэшник» допил залпом пиво, вытер губы и окинул доктора наук оценивающим взглядом. — Отрастишь бороду, возьмёшь полосатый топор и на трассу — бэхи и мерины останавливать.

— Это ты, типа, шутишь что ли? — догадался Синицын.

— В каждой шутке, Шур, всегда имеется доля шутки, — снова вздохнул Смирнов. — А вообще, надеяться надо на лучшее. Заплатим аванс, а там видно будет. Как-нибудь вывернемся, не впервой…

Воскресенье.