На место мы прибыли без четверти семь и, как оказалось, не прогадали. Успели тютелька в тютельку — наша очередь подошла буквально за две минуты до закрытия магазина. Правда, со стороны продавцов были отдельные поползновения: типа, уже закрываемся — однако не тут-то было. Не на тех, как говорится, напали. Что мы, зря пёрлись в такую даль? Нет уж, время осталось — выписывайте. Один — с чеком, второй — на кассе, третий — на выдаче. Короче, управились кое-как и уже в девятнадцать ноль пять стояли на улице с вожделенной коробкой.

Веса в холодильнике с упаковкой было чуть больше двадцати килограммов. Вроде немного, но ручек нет, крепкий скотч ещё не в ходу, зато есть моток бечёвки, который я предусмотрительно прихватил из общаги.

— А, может, такси поймаем? — жалобно попросил Герц, глядя, как мы с Димой пеленаем бечёвкой «Морозко».

— И сколько, ты думаешь, с нас возьмут за поездку в другой конец города, а потом ещё в область? — невинно поинтересовался Дима.

Серёга вздохнул.

— Червонец, как минимум.

— А два не хочешь?

На этом прения завершились.

Мы с Димой подхватили холодильник с двух сторон за импровизированные «петли» и споро потащили к метро. Герц уныло поплёлся следом. Меняться мы договорились через каждую сотню метров…

В общагу возвратились около половины десятого. К концу пути и Дима, и я Серёгу готовы были, если и не убить, то, как минимум, довести до «тяжких телесных». Герц ныл и стонал всю дорогу. Когда наступала его очередь «хвататься за гуж», он начинал кряхтеть и вздыхать: и бечёвка-то, понимаешь, узкая, и руки она режет до крови, и холодильник тяжёлый, и коробка, дрянь эдакая, бьёт по ногам, и вообще, лучше бы мы ничего сегодня не покупали. Когда же его сменяли, он сразу же принимался высчитывать и спрашивать самого себя, когда передышка закончится, «возле вон того дерева или дальше, где столб?», чем раздражал нас ещё больше. Зато уже в общежитии Герц радостно рассказывал всем, какие мы герои и молодцы, умудрившиеся без потерь и членовредительства переместить ценный груз из точки А в точку Б, преодолев все тяготы и лишения такелажной службы.

Даже странно, почему в прежней жизни я ничего подобного за ним не замечал? Или в этом потоке времени люди и впрямь немного другие, и поступки, которые они совершают, могут не совпадать с теми, что помню по своему привычному прошлому?..

Среда. 20 октября 1982 г.

За окном холодный московский октябрь. Мороз градусов десять. Снег, шедший с утра, закончился час назад. Всё, как тогда, в прошлом, в точно такой же день того же числа, месяца, года. Точно так же в пять с небольшим к нам в комнату заглянул Костя Беньковский:

— Мужики! На футбол поедете?

Тогда с ним поехали трое: Лёха Трифонов, Саня Шпанов и я.

Все с одного курса, но из разных групп: Лёха — из шестой, Саня — из третьей, я, соответственно, из второй. Костя учился в пятой и, единственный из четверых, был ярым болельщиком московского «Спартака».

Даже удивительно, почему мы отправились на стадион вместе? Алексей родился и вырос в Киеве, поэтому, ясное дело, особых симпатий к «Спартаку» не питал, мне было всё равно, за кого болеть, главное, чтобы «за наших», а Саня вообще — в футбол не играл и даже по телевизору не смотрел… Тем не менее, случилось то, что случилось.