— Ну ладно, пошли вместе.

Наш поход в управление закончился тем, что мы забрали у секретаря бумаги и вернулись к машине.

— Предлагаю пойти выпить по вкусному кофе и изучить эту макулатуру, — предложил я.

— Ну пошли, — кивнул Валера, держа бумаги в руке словно часть своей души.

Глава 26

— Ух ты! — воскликнул Валера, отхлебнув из кружки и оторвался наконец от изучения бумаг. — А что это такое?

— Бурундучино, — хмыкнул я. — Я так понимаю, это их местное изобретение добавить в обычный капучино протёртый арахис.

— Слушай, а вкусно получилось, — сказал он, отхлебнув ещё. — А что такое капучино?

— Прости, я не подумал, — сказал я и хлопнул себя по лбу. — В восьмидесятых это понятие не было распространено. Это когда в эспрессо добавляют молоко, пропущенное через капучинатор.

— Ты сейчас издеваешься? — спросил Валера, отложив бумаги и глядя на меня исподлобья. — Что такое эспрессо?

— М-да, — произнёс я. — Сорок лет многое изменили в стране и мире. Эспрессо — это просто крепкий сваренный кофе, который является основой для всех кофейных напитков, таких как капучино, латте, раф, моккачино и других.

— Так, остановись! — взмолился Валера, вытянув вперёд обе руки. — Давай как-нибудь в другой раз ты мне расскажешь об этом подробно, а сейчас для меня важнее то, что написано здесь.

Он ткнул пальцем в лежащие на столе бумаги, потом взял их в руки и продолжил читать.

— Что там хоть интересного пишут? — спросил я.

— В Питере у Лисина родственников точно не осталось, — ответил Валера, отложив первый лист в сторону. — Зато есть какая-то двоюродная тётка и две троюродных сестры в Оренбурге.

— То есть седьмая вода на киселе и очень далеко, — сказал я. — И это всё?

— Ну здесь больше ничего нет. Наверно он был не такой интересной для полиции персоной, чтобы копать на него подробную информацию при жизни. По крайней мере можно не переживать по поводу того, что кто-то может претендовать на имущество, а тем более встретится на улице или придёт в гости. Если я правильно понял, он с этими родственниками несколько лет не общался.

— Но кроме родственников на улице могут встретиться друзья и коллеги, — сказал я.

— Про друзей здесь ничего нет, а насчёт коллег — вполне возможно, — кивнул Валера. Он работал инженером на небольшом корабельном заводе.

— У Кораблёва? — решил я уточнить.

— Нет, — покачал головой Валера. — Какой-то Введенский. Я так понимаю, что его небольшая верфь заводам Кораблёва и в подмётки не годится. Делают в основном катера и то не премиального класса, по большей части рыбацкие и экскурсионные. Однако коллеги всё равно есть, надо что-то придумать, что с этим делать. Кстати, он не бездомный и не снимает жильё в доходном доме, есть собственная квартира на Гороховой, я так понимаю недалеко от Адмиралтейства.

— У меня созрело к тебе деловое предложение, — сказал я, допив кофе. — Ты, воспользовавшись документами Лисина, продаёшь мне недвижимость, потом мы меняем тебе внешность и документы, и ты становишься окончательно Чугуновым Валерием Палычем. Тогда уже оформим документы на собственность на тебя.

— Поменять внешность? — вскинул брови Валера. — Хочешь сказать, что ты ещё и пластический хирург?

— Даже никогда не мечтал им стать, — усмехнулся я. — Но их доход хотел иметь. Да я вот смотрю на тебя, мне кажется очень похоже на тебя, когда ты становился видимым. Ты ведь так выглядел в прошлой жизни?

— Ты знаешь, придя в этот мир я не взял с собой ни одной фотографии! — рассмеялся Валера.