— А я смотрю, вид у тебя какой-то потерянный, — улыбнулся он. — Ты давай иди-ка домой, потом пообщаемся. С завтрашнего дня хоть целый день. Да, кстати, если меня мой родитель под домашний арест посадит, ты всё равно сможешь прийти, он к тебе всегда хорошо относился. А теперь, так тем более, когда о тебе весь город говорит.

— Ты-то здесь откуда знаешь, что он говорит? — хмыкнул я.

— Я уже не раз слышал, когда ты от меня уходил, охранники друг другу шепчут «тот самый Склифосовский». Вот и делай выводы, знаменитость ты наша.

— Ох уж мне эта знаменитость, — вздохнул я. — Жаль невозможно всё это втихаря делать, чтобы никто не знал. Так у меня теперь ещё новая волна ожидает, сверху велено медицинский университет открыть в Санкт-Петербурге.

— Ну вот, — улыбнулся Андрей. — Теперь этими делами будет университет заниматься, а ты будешь работать себе спокойно лекарем.

— Ты наверно не понял, — хмыкнул я. — Университет открыть мне велено, именно я этим заниматься должен.

— Охренеть! — выпучил глаза Андрей. — Университет Склифосовского! Теперь тебя даже вши в Петропавловске узнавать будут и здороваться.

— Вот с вшами я как раз здороваться не хочу, — хмыкнул я. — Обойдусь без таких знакомств.

Выйдя из полицейского управления, я собрался ехать к Насте. Перед тем, как сесть в машину, вспомнил почему-то про «бурундучино» и мне так сильно его захотелось! А время терять желания не было. Но не беда, я забежал в кофейню, заказал два напитка с собой и с необычным гостинцем покатил домой к своей девушке.

— Ты решил угостить меня кофе? — удивилась Настя, улыбнулась, забрала у меня оба стакана, поцеловала меня в губы и понесла угощение на кухню.

— Это лучше через трубочку пить, — сказал я ей вслед, доставая эти самые трубочки из кармана пальто.

— А он какой-то необычный? — услышал я её голос с кухни. — Ух ты, он с орехами! А, так это же «бурундучино»!

Я повесил пальто и шляпу на вешалку и поспешил вслед за ней, потом вручил ей трубочку, напиток надо пить правильно. Хотя мне и без трубочки в первый раз отлично заходило.

— Что там с Обуховым? — спросила Настя и поставила на стол тарелку с печеньем под кофе.

— Разобрались, — кивнул я, закидывая первую печеньку в рот. — Уже до обеда на свободе был.

— Ну я так и думала, — сказала Настя. — Его наверно задержали, как руководителя учреждения, в котором оказалось столько злоумышленников. Ой, а что это я какие-то печенья на стол поставила? У меня же суп грибной есть, будешь?

— Грибной говоришь? — спросил я. Меня потихоньку начало отпускать и проснулся аппетит.

— Грибной, — улыбнулась Настя и поднесла к моему носу супницу, из которой в нос ударил насыщенный аромат белых грибов.

— Накладывай, — сказал я, шумно проглотив слюну. — Знаешь, что этот Обухов опять удумал? Не было печали, черти накачали. Он поручил мне открыть в Питере медицинский университет.

— Ого! — воскликнула Настя, поставила передо мной тарелку грибного супа-пюре и практически с размаху плюхнулась на стул. — Вот это да! Так это же то, о чём ты мечтал!

— Ну почти, — хмыкнул я, ощущая божественный вкус супа. — Только я думал, о том, что нужно менять медицинское образование, а не о том, чтобы это всё я делал.

— Ерунда, — махнула Настя рукой, — ты именно этого и хотел. Да что ты напрягся-то опять? Всё будет хорошо, ты справишься!

— Справлюсь, — вздохнул я, доедая суп и снова косясь на супницу. — У меня просто выбора нет.

Настя проследила за моим взглядом, задорно рассмеялась и взяла мою тарелку, чтобы наложить добавки.