— Так давайте с завтрашнего дня тогда так и начнём, — предложил Юдин, воодушевившись новой информацией.

— Лучше сделаем немного по-другому, — возразил я. — Сегодня и завтра вы работаете так же с прикрытием, но стараетесь всё делать чисто. Если ассистент за время процедуры не видит фрагментов бляшек, то можно начинать работать по одному.

— Ну а если даже и улетело, то можно будет убрать его на периферии, — вставил Андрей.

— Это если он один, — покачал я головой. — А если их будет много, ты просто не будешь успевать с ними справляться.

— Ну это да, — кивнул Боткин. — Согласен. Надо стараться, чтобы их не было вовсе.

— Это утверждение особенно актуально при работе с сонными артериями, — добавил я. — Да и с коронарными тоже, да, Константин Фёдорович?

— У меня всё гладко, — отозвался Жеребин. — Я никуда не тороплюсь, делаю чисто, осложнений не было.

Впору было бы поплевать через левое плечо и постучать по дереву, но я не буду перетаскивать языческие ритуалы из своего мира в этот. И вообще, самая плохая примета — это когда чёрная кошка пустым ведром разобьёт зеркало.

— Отсюда следует вывод, — сказал я. — Работать на сосудах можно и в одиночку, если наработан навык. Поэтому всем новичкам будем советовать работать в паре, а когда прочувствуют процесс как следует, будут трудиться по одному. В том числе с артериями сердца и шеи. Перейдём к другому вопросу, сколько удалось сагитировать практикантов на работу в нашем госпитале?

— От меня двое сегодня придёт, — сказал Виктор Сергеевич. — Насчёт ещё одного сомневаюсь, пока понаблюдаю за ним.

— Отлично, — кивнул я. — У тебя как в этом плане, Илюх?

— Тоже двое, — ответил он. — Один точно тебе понравится, второй с натяжкой. Короче, смотри сам.

— У меня только один, — сказал Жеребин. — Зато какой! Он за одно занятие уже неплохо научился работать тонкими потоками и ядро у него сильное. Обратите на него внимание, Волков его фамилия. Думаю, немного попрактикуется на артериях нижних конечностей и можно будет тоже на кардиологию его заточить, должен справиться.

— Хорошо, учту, — улыбнулся я. — У меня тоже есть один с мощным ядром, но он с ним не справляется, не может сдерживать энергию. Думаю с ним поработать, потенциал большой, просто не хватает правильной практики.

— Такого лучше на онкологию направить, — посоветовал Виктор Сергеевич. — Вот уж где нужно мощное ядро. Потом будет на себя брать самых тяжёлых пациентов.

— Тоже думал об этом, — кивнул я. — Такую мощь на сосуды ставить не стоит. Это как кувалдой блоху подковать. А вот убрать большое образование и кучу метастазов — самое то. Тогда его пациенты все палаты будут занимать.

— Ну и нормально, — хмыкнул Юдин. — Они всё равно у нас пустуют, а так хоть толк будет. Надо будет только тогда отдельную медсестру нанять, которая будет ходить им капельницы ставить.

— Верно, — ответил я. — И скорее всего не одну, чтобы работали в две смены. А у вас как с практикантами, Иван Терентьевич?

— От меня и от Дмитрия Ефремовича по одному придут, — ответил Рябошапкин. — К остальным присматриваемся.

— Тоже неплохо, — улыбнулся я. — Чувствую домой сегодня рано не попаду. Очень надеюсь, что мы на этой неделе наш коллектив удвоим.

— Стол надо поменять, — сказал Илья.

— У тебя в кабинете стол сломался? — удивился я. — Это же лучший Питерский производитель!

— Обеденный, — хмыкнул Юдин.