Запахом яичницы очень заинтересовался Котангенс, ничего удивительного. В рыжих бесстыжих глазах читались смешанные чувства: удивление от непривычного запаха и страстное желание отведать новинку. Я не удержался и вопреки своим принципам решил с ним поделиться. Кот недоверчиво обнюхал кусочек, потом попробовал и в итоге охотно слопал, требуя добавки. Пришлось дать. Потом он отошёл в сторону и начал тщательно вылизываться. Лучшее умиротворяющее зрелище для воскресного утра.

Быстро покончив с завтраком, я забрал кофе и бутерброд с собой и поднялся к себе в комнату. Всё семейство ещё спало или просто не торопилось выходить из своих комнат, я по пути никого не встретил. Я уселся за стол и принялся за работу. Разложил перед собой самые информативные книги, свои записи, зачистил контакты модуля памяти в голове, раскрутил кулер на центральном процессоре и начал набрасывать на листочке подробный план. Самым сложным оказалось не вспоминать каждые пять минут о том, что в понедельник торжественное открытие клинического госпиталя.

До обеда меня никто не беспокоил, и я успел не только составить план, ни про что не забыв, но и почти идеально воспроизвести классификацию новообразований, а также написать пару глав после подробного описания этой классификации.

Пару раз приходил Котангенс, которого видимо остальные члены семьи решили не баловать своим вниманием, поэтому он отрывался на мне. Должен же кто-то довести кота до полного мурчания и крайним оказался именно я.

Хотя я нисколько не жалею, что в один прекрасный момент он запрыгнул на стол, начхав на науку уселся на разложенные передо мной листы бумаги и издал такое требовательное «мяу», что другого выхода, как взять его на руки и начать наглаживать, у меня не оставалось. Зато дал голове немного отдохнуть. Спустя несколько минут рыжий ушёл по срочным важным делам, и я продолжил марать бумагу своим неидеальным почерком.

Когда мама позвала обедать, зазвонил телефон. Это была Настя, у которой возникли новые вопросы по расположению и спецификации помещений института. Так что после обеда я поехал к ней, с чертежами и набросками мы провозились до вечера, употребив при этом на двоих литр кофе и полкило овсяного печенья. Потом я поехал домой, воздержавшись от поездки на каток. Настя не стала на меня за это обижаться, когда узнала, чем я занимаюсь. Даже начала извиняться, что отвлекла от столь важного дела.

Мне показалось, что ночь с субботы на воскресенье снились дурацкие сны? Не-е-ет, это были ещё нормальные сны, а вот с воскресенья на понедельник снились конкретно дурацкие, даже вспоминать не хочется. Особенно нелепые и неудобные ситуации, в которые я постоянно попадал и не знал, как из них выбраться. Я проснулся за полчаса до будильника, несмотря на то, что поставил его сегодня пораньше. Дурные видения я вымывал из головы горячим душем.

— Волнуешься? — спросил отец за завтраком.

— Уже сил нет волноваться, — честно признался я. — Будь, что будет, лишь бы побыстрее всё закончилось.

— Что за пессимизм, сын? — удивился отец. — Это же день, о котором ты так мечтал. Собственная клиника, самостоятельная работа, полный карт-бланш от Обухова на эксперименты с магией и фармацией. Что ещё надо для счастья увлечённому своим делом человеку?

— Да больше ничего и не надо, — хмыкнул я. — Кроме одного.

— Это чего же? — заинтересовался отец.

— Отменить торжественную часть и просто начать работать, — вздохнув сказал я. — Не люблю я это всё.

— Зато городское начальство ох как любит, — усмехнулся отец. — Так что крепись и постарайся просто пережить это всё. Каждый день эта катавасия повторяться не будет.

— Ага, меня Обухов уже предупредил, чтобы я всегда был готов принимать у себя различные делегации со всех уголков нашей необъятной империи.