— А ещё туалетной бумаги и полотенца, — добавил Юдин.

— Тебе бумага прямо сейчас уже нужна, или потерпишь немного? — съязвил дядя Витя.

Илья надулся, поджал губы, но ничего не ответил. Я вырулил с парковки и направился в сторону Фонтанки сорок. На вопросы встретившихся в регистратуре пациентов о причине временного закрытия клиники пришлось ответить, но я лишь сказал коротко, что весь коллектив отправляется в срочную командировку, без уточнения деталей, естественно.

Я привлёк к работе санитаров с каталками, мы погрузили все имеющиеся стойки для капельниц, даже собрали по кабинетам. Ушли в машину и все коробки с растворами, для чего пришлось сложить все сиденья кроме второго ряда, а его придвинуть максимально вперёд. Под самый потолок влезли антибиотики, анальгетики и спазмолитики, микстуры от поноса и рвоты. Личные вещи в итоге пришлось взять на руки, потому что вещи были и под сиденьями, и под ногами. А я думал, что у меня вместительный микроавтобус. Катастрофически не хватало багажника на крыше, он бы сейчас очень выручил. Займусь и этим вопросом потом.

Юдин оставил свой чемодан в моём кабинете, взяв оттуда не больше четверти его первоначального содержимого. Теперь и правда только то, что надо и не жалко будет сжечь в конце нашей миссии. Теперь у него в руках был небольшой узелок с вещами, который можно было уже повесить на палку, закинуть на плечо и уйти в туман. От мусорного мешка он категорически отказался, а других вариантов не нашлось. Я тут подумал, надо на будущее для таких случаев сделать «тревожную сумку», как у военных и полицейских в моём мире. Случилось что — схватил и побежал, не задумываясь.

Хорошо, что, когда я забежал домой за своими вещами, никого, кроме прислуги и кота дома не было. Котангенс смотрел на меня испуганными глазами все две минуты, пока я носился туда-сюда по комнате и складывал скудный скарб в небольшую дорожную сумку, которая буквально упала на меня с верхней полки гардеробной. Как это кстати. На всякий случай закинул с собой чистую тетрадь, самую простую ручку и несколько карандашей. Наверняка найдётся, что запечатлеть для будущих монографий.

— Ну что, рыжий, пока, — сказал я коту, остановившись на мгновение на пороге. — Ты здесь пока остаёшься за главного, веди себя хорошо, смотри, чтобы никто не хулиганил. И кресло моё не трогай, пожалуйста, я тебя очень прошу!

— Мяу! — сказал Котангенс, глядя мне в глаза с такой неподдельной тоской, словно мы расстаёмся навек. Сначала мне даже показалось, что у него на глазах слёзы появились. Потом оказалось, что показалось. — Мяу!

— Ну не могу я тебя взять с собой, прости, — улыбнулся я пушистику. — Это очень опасно, там ходит какая-то злая инфекция, а комбинезона для кота у нас нет, так что не серчай, я скоро вернусь, ты даже подрасти не успеешь.

Я погладил мурлыкающую вибромашину на прощание, подхватил сумку и быстрым шагом направился на выход.

Глава 14

Торопились, как могли, а в итоге провозились почти до обеда. Если бы такая ситуация предполагалась в ближайшем обозримом будущем, то управились бы как минимум в два раза быстрее, но, кто ж знал? Теперь я буду готов к подобным поворотам событий. Надо будет сформировать список препаратов и приспособлений, которые могут пригодиться при таких выездах и в обязательном порядке всем прикажу собрать «тревожную сумку». А лучше даже две — одна дома, а вторая на работе. Это не потребует особо весомых капиталовложений.

Через двадцать минут после того, как я вышел из дома, мы уже катились по шоссе в сторону Петергофа. Судя по карте, Мордвиновка, которая когда-то сама и называлась Ораниенбаумской колонией, была немного дальше. На окраине деревни более, чем полвека назад была построена колония-поселение, в которой отбывали свой срок не особо опасные преступники, которым по разным причинам смягчили приговор, но не лишить свободы за содеянное невозможно.