— Всем прямо сейчас надеть костюмы дезинфекторов, — распорядился я, вытаскивая тюк из багажного отделения. Хорошо, что я догадался запихнуть его поверх коробок с растворами, как знал. — Ждите меня здесь, пока вы на улице противогазы можно не надевать, а я пойду попробую пообщаться с начальником колонии. Обухов сказал с него начать, а дальше он и его люди нам будут помогать.

— Давай, Сань, ждём, — кивнул дядя Витя и начал разбирать содержимое тюка, раздавая амуницию остальным.

Голубой комбинезон был достаточно широким, чтобы надеть его прямо на одежду, но пальто и шляпу всё же пришлось снять. Я облачился по примеру Виктора Сергеевича, надел противогаз, который в данном исполнении был больше похож на наш улучшенный респиратор с защитой всего лица и вошёл в здание.

За входом за небольшим письменным столом сидел вахтёр в такой же форме, что и у охранника у ворот. Мужчина в возрасте не просто сидел, а скорее лежал и спал прямо на открытом журнале регистрации визитов. О том, что он жив, говорил его храп. Растолкать его стоило немалого труда.

— Любезный, подскажите пожалуйста, где найти кабинет начальника колонии? — спросил я, понимая, что противогаз сильно искажает мой голос.

Мужчина втрепенулся, вытаращился на меня и отпрянул, как чёрт от ладана, едва не свалившись со стула. Следующее его действие — он начал усердно накладывать на себя крестное знамение и шёпотом читать молитву.

— Любезный, я не демон, я лекарь, — вздохнув начал я объяснять. — Нас прислали, чтобы ликвидировать очаг эпидемии. Как найти вашего начальника?

— Ликвидировать? — пролепетал вахтёр, продолжая смотреть на меня, как на исчадие ада. Я конечно понимаю, вид очень необычный, но не настолько же. — Это вы нас что, сжечь хотите?

— Да избави Бог! — воскликнул я и развёл руками, ошарашенный таким предположением. — Мы вас вылечить собираемся, спасать ваши жизни. И, чем дольше я всё это буду объяснять, тем больше ваших сидельцев и сотрудников отойдут в мир иной, к которому, как вы почему-то считаете я принадлежу. Я бы показал лицо, но снимать противогаз не буду, мне самому надо не заболеть, чтобы людей спасать.

— По коридору направо, — пролепетал наконец, заново обретая дар речи, вахтёр. — Там лестница на второй этаж, потом налево по коридору почти до конца, там табличку увидите.

— Спасибо, отец, — сказал я и пошёл в указанном направлении.

— Как зовут-то вас? — крикнул он вслед, вспомнив вдруг про служебные обязанности. — Записать ведь надобно.

— Александр Склифосовский, — бросил я и потопал дальше, не обращая внимания на то, что он ещё пытался спросить.

Коридоры административного здания были такими же безлюдными, как и дорожки между домами и домиками. Из-за некоторых дверей слышались постанывания. Держитесь, ребята, скоро мы со всем этим разберёмся. Ага, скоро, а ты оптимист, Саша! И почему я не спросил у Обухова, сколько здесь всего человек обитает вместе с сотрудниками. Что-то мне подсказывало, что их тут в сумме не рота, а скорее полк. Тогда нас пятерых и всех привезённых мной припасов никак не хватит. Вот пообщаюсь с начальником и позвоню Обухову на тот самый личный телефон, пусть присылает подмогу и побольше лекарств.

Стучать в дверь начальника я не стал, она была чуть приоткрыта, поэтому я просто вошёл. Мужчина средних лет в мундире с погонами, в значении которых я плохо разбирался, но смог понять, что звание достаточно высокое, лежал на диване в полудрёме. Лицо бледное, покрытое испариной, дыхание учащённое. Услышав мои шаги, он открыл глаза, потом с большим трудом сел.

— Лекарь? — коротко спросил он, даже не здороваясь.