— Клей для обработки ран. Когда возникает сложность с наложением швов и заживлением раны с помощью магии, можно нанести клей, прижать края раны друг к другу и готово.

Пока я это говорил, накладывал сахар в чай, Демьянов ковырялся в коробке. Потом я увидел его испуганные глаза и намертво склеенные между собой большой и указательный пальцы на его левой руке. Классика. Не успел предупредить.

— И что мне теперь делать? — у Вячеслава Антоновича были такие глаза, словно его укусила «чёрная вдова» и он понимал, что скоро умрёт.

— Пока что ничего, — вздохнул я и сдержанно улыбнулся, хотя очень хотелось заржать. Косяк вполне в духе Демьянова, хотя на его месте мог оказаться каждый. — Хорошо, что не ладонь к лицу приклеили. Кожа на пальцах с толстым роговым слоем, клей окончательно засохнет и пальцы потихонечку можно будет разъединить. Извиняюсь, что не сказал об этом с порога. Когда будете раздавать сотрудникам, предупреждайте сразу, до того, как дать им тюбик в руки.

— Они точно не срастутся и не останутся так на всю жизнь? — с обречённым выражением лица спросил Демьянов.

— Точно не срастутся, — успокоил я его. — Поверьте, испытано на себе лично.

— Хух, ну ладно, — с облегчением выдохнул он и наконец улыбнулся. Видимо мой пример подействовал успокаивающе. Он пошевелил пальцами и площадь соприкосновения уже стала немного меньше. — Ага, потихоньку отходит. А рана также не развалится?

— Нет, рана не развалится. Вы, кстати, отчёт приготовили?

— О, да! — спохватился Вячеслав Антонович, нашёл в груде бумаг на столе нужные и протянул мне. Руку со склеенными пальцами так и продолжал держать на уровне лица, будто так удобнее.

— Никаких серьёзных нареканий к препаратам не было? — спросил я, допивая чай. — Может какие-нибудь побочные эффекты яркие.

— Яркие? — переспросил Демьянов, задумчиво глядя на склеенные пальцы. — Да тут у нас один знахарь перестарался с охлаждающей жидкостью. Решил, что так можно обезболить перелом костей голени и лил это на кожу, пока напрочь не отморозил. Потом пришлось лечить не только перелом, но и ожог, то есть обморожение. А блокаду с местным анестетиком он сделать не додумался. Но я ему хорошо мозги прополоскал, надолго запомнит.

— Понятно, — хмыкнул я. — Ну, это побочка по глупости, препарат не виноват. Если скальпелем пересечь сонную артерию скальпель не виноват.

— Ага, — кивнул Демьянов, продолжая шевелить склеенными пальцами. — Во, ещё немножко отошло.

— Скоро отлипнет, — заверил я его.

Можно было бы растворить клей димексидом, но здесь такого вещества в арсенале не было, так разберётся потихоньку. А мне пора скакать дальше, теперь к отцу. Надо заехать и прикупить что-нибудь эксклюзивное к чаю. Меренговый рулет с клубникой, например. Я специально не налегал на сладости у Демьянова с таким расчётом.

— А с рулетиком ты замечательно угадал, — сказал отец, когда я водрузил прозрачную коробку с этой красотой на стол, вроде как не по делам пришёл, а чисто чаю попить. — С клубникой мама любит больше всего, сейчас я её позову.

Отец вышел из кабинета, правда не знаю зачем, мог бы позвонить. Я долил воды в чайник и поставил кипятиться. Где у отца в кабинете находятся чайные принадлежности я прекрасно помнил и за те несколько минут, что был в кабинете один, успел накрыть стол на троих для чаепития. Нашёл даже на столе подготовленную для меня информацию по применению новых препаратов. Когда вошли родители, я как раз перебирал листы наблюдений и сводные таблицы.

— Уже нашёл? — улыбнулся отец. — Шустрый ты. Можешь забирать, всё готово.

— Здравствуй сын! — мама вошла почти сразу вслед за отцом, приобняла меня за плечи и чмокнула в щёку.