— Так пойдёт или нет? — я немного напрягся. Может зря я поторопился, отдав рукописи в типографию?

— Пойдёт, — кивнул он. — Добавить нечего. Отдавай в печать.

— Так я уже, — улыбнулся я, вздохнув с облегчением.

— Ну ты жук! — воскликнул главный лекарь, шмякнув бумагами об стол. — Но молодец! Это всё?

— Да, — кивнул я.

— Тогда иди работай и мне не мешай, — сказал он и указал пальцем на дверь.

— С удовольствием! — сказал я и подорвался на выход. — Честь имею!

Первый консилиум состоялся в восемь утра в кабинете Сальникова. Мы решили не мотать пациента туда-сюда, но начнём теперь планировать такие мероприятия заранее. Когда кроме меня в манипуляционную вошли Панкратов, Рябошапкин и Юдин, пациент немного напрягся.

— У меня что-то очень страшное? — спросил он испуганно.

— Вовсе нет, — улыбнулся я ему, стараясь успокоить. — Просто ваша болячка не часто встречается, вот мы и решили все вместе вас посмотреть. Не переживайте, всё будет хорошо.

— Ну, слава Богу, — с некоторым облегчением выдохнул мужчина. — А я уж подумал, что завещание надо писать. Раз надо для науки, я не возражаю, смотрите. А мне хоть расскажете, что это такое?

— Непременно, — заверил его Дмитрий Ефремович. — Располагайтесь также, как и вчера, мои коллеги вас осмотрят.

На правах руководителя я подошёл к пациенту первым. Всё правильно, это эхинококкоз, как и предположил Рябошапкин, классическая картина. Вот только как эту гадость убирать без применения скальпеля? В принципе, можно это всё умертвить, а потом вывести детрит через желчный проток. Я просканировал ткани печени вокруг пузыря, совсем рядом проходит сегментарный проток, вот через него можно и раздренировать.

Я отошёл от пациента, дав возможность ознакомиться с редко встречающейся патологией остальным. У Юдина глаза чуть на лоб не вылезли, он явно такое раньше никогда не видел. С советами я пока не лез, а вот когда по моей просьбе Катя погрузила пациента в глубокий сон, теперь можно.

— Посмотри вот сюда, — сказал я Дмитрию Ефремовичу, положив свою ладонь поверх его. — Совсем рядом проходит сегментарный желчный проток. Обработай магическим потоком все эти мыльные пузыри, чтобы они утратили жизнеспособность, а потом соедини полость с протоком.

— Понял, Александр Петрович, — довольно улыбаясь кивнул Сальников. — Отличная идея.

Я так и не убирал руку, наблюдая за процессом. После воздействия широким потоком, который я подпитал дополнительно своей энергией, мелкие пузыри внутри большого несколько деформировались, жидкость помутнела. Теперь можно выводить его содержимое, к чему и приступил Дмитрий Ефремович. Я заглянул в его заведомо слабое ядро, он работал на грани. Я с ним щедро поделился магической энергией и помог раздренировать эхинококковый пузырь в проток.

— Спасибо вам, Александр Петрович, — пробормотал смущённый Сальников. — Без вас бы я не справился. Наверно валялся бы сейчас здесь на полу.

— Ты просто торопишься, Дмитрий Ефремович, — сказал я, улыбаясь.

Сам не заметил, как переключился на привычное в прошлой жизни общение с коллегами, когда обращаешься на ты, но по имени и отчеству. Сальникова это не смутило.

— Я понимаю, что ты хотел сейчас показать, как ты умеешь, — сказал я и по-дружески похлопал его по плечу. — На будущее смотри, как себя ведёт магическое ядро. Если остаётся меньше половины энергии, то лучше остановись, помедитируй немного, а потом добивай.

— Хорошо, чаще всего я так и делаю, — словно извиняясь пробормотал он.