— Звони своему начальству, твоя версия подтвердилась, — сказала она, глубоко вдыхая морозный чистый воздух, стараясь окончательно победить рвотные позывы.

Я достал из сумки антисептик, обработал руки, побрызгал себе на верхнюю часть костюма и полез за телефоном. На экране высветилось пятнадцать минут одиннадцатого, но в такой ситуации про «неудобно» можно забыть. Обухов снял трубку почти сразу.

— Что там у тебя, Саш? — настороженно спросил он.

— Эта вспышка чумы — плод чьего-то эксперимента, мы нашли тела после профессионального патологоанатомического вскрытия, взяты образцы для исследования, — отрапортовал я быстрым речитативом. — Ваши люди взяли посевы и образцы мокроты для изучения патогена?

— Естественно взяли, — пробормотал главный лекарь Питера, сражённый наповал такой новостью. — Саш, ты уверен?

Я ему подробно описал увиденное, чтобы у него не возникало сомнений в моей правоте.

— Всё ясно, — подавленно ответил он. — Дожили. Белорецкому уже позвонил?

— Сразу после вас собирался, — ответил я. — А труп для вскрытия не брали?

— Нет, но, пожалуй, стоило бы, — произнёс Степан Митрофанович. — Я сейчас отправлю специально оснащённую бригаду. Ты тогда скинь адреса, где можно найти тело умершего и где находится то, что ты сейчас нашёл.

— Хорошо, сейчас скину в сообщении, — сказал я, положил трубку и написал Обухову адрес дома, где на лежанке остался усопший дедушка и адрес дома на околице, возле хозпостроек которого мы сейчас стояли.

Белорецкий ответил не сразу, наверно был чем-то занят. Голос у него был бодрый, значит точно не спал. Мой доклад выслушал молча и некоторое время молчал после того, как я закончил, а потом выдал смачную тираду из непечатных выражений, поразив меня до глубины души. Не то, чтобы я не знал значения всего сказанного, просто немного неожиданно было услышать такое из уст чиновника его ранга. Видимо сильно зацепило.

— Сейчас я вышлю своих ребят, — сказал он, немного успокоившись. — Тут рядом со мной сейчас люди из контрразведки тоже интересуются, так что жди гостей. Ты всё ещё там?

— Да, пытаемся спасти тех, кого ещё не спасли, и кто ещё живой, — ответил я. — Все мои тоже здесь. Если что звоните, мой микроавтобус стоит перед зданием управы.

— Хорошо, учту. Если будут ещё какие новости, сразу сообщай. Я дам твой номер телефона группе, которая поедет.

Белорецкий положил трубку, я уже собирался убрать телефон обратно во внутренний карман, как раздался звонок, это был Юдин.

— Ты чего, Илюх? — спросил я.

— Ты там с телефоном в руке что ли стоял? — хихикнул Юдин. — Так быстро ответил. Я уж думал, что ты сначала руки обработаешь и всё такое.

— Звонил только что Обухову. Что ты хотел?

— Мы закончили, у нас всё чисто, — доложил он. — На улице холодно, ты бы нас в машину пустил. Или у тебя там ещё много работы? Мы тогда до ближайшего дома дойдём, там погреемся.

— Сейчас я приду, стойте на месте, — сказал я. — А Виктор Сергеевич рядом?

— Пока нет, но я их уже вижу, идут сюда, — ответил Илья.

— Отлично, до скорого, — сказал я и убрал всё-таки телефон. Потом обратился к Марии. — Здесь всё?

— Я больше не чувствую больных на нашей улице, — ответила она, открыв глаза. Видимо сканировала разумом, или чем там она это делает, близлежащие дома. — А на других улицах ещё есть.

— Мне похоже придётся немного рассказать своим сотрудникам о тебе, — сообщил я ей не очень приятную для неё новость. — Иначе как объяснить, что я хожу по домам с шестилетним ребёнком.