— Вот чудеса, да и только! — продолжала удивляться бабулька. — Он в последнее время и в туалет ходил еле-еле, с моей помощью, а тут глянь как рванул! Ну, раз сказал, что пожарит картошки, значит и правда пожарит. Да вы снимайте свои эти балахоны несуразные, давайте позавтракаем вместе.

— Спасибо за предложение, бабуль, но нам надо идти, — сказал я.

Старушка всё пыталась нас уговорить, с кухни было слышно шкворчание сала на сковороде и уже начали доноситься весьма аппетитные запахи, которые проходили и через респиратор, но мы попрощались с радушной хозяйкой и вышли из квартиры на лестничную клетку, уверенно начали спускаться вниз. Просьбы вернуться и позавтракать не стало слышно, когда вышли на улицу.

— Очень оригинальная вспышка, хочу сказать, — произнесла Мария, когда мы уже стояли на площадке возле дома.

— Не то слово, — кивнул я. — Может и остальные такие же? Было бы замечательно никогда больше этого не увидеть. Но, что-то мне говорит, что дальше будет хуже.

— Пессимист, — буркнула Мария и уверенным шагом направилась к соседнему дому, где находился ещё один пациент из списка.

— Реалист, — сказал я сам себе под нос и направился следом.

Дверь в квартиру нам не хотели открывать довольно долго. В списке было обозначено время вызова, не думаю, что хозяева квартиры за это время куда-то ушли. Наконец дверь открыли, и я тяжко вздохнул. Перед нами стояла, прислонившись к стене, молодая женщина с типичными признаками той самой новой чумы. Она выглядела настолько измождённой, что удивительно было, как она вообще нашла в себе силы, чтобы открыть дверь. На губах следы засохшей крови.

— Накаркал, — буркнула Мария.

— Предвидел, — ответил я.

— Вы кто? — слабым голосом, еле держась на ногах спросила женщина.

— Мы лекари из Санкт-Петербурга, приехали вас лечить, — сказал я громче, чтобы пациентка услышала. — Давайте пройдём в квартиру, мы вам поможем.

— Да я ещё ничего, а вот муж и дочка совсем плохие, — пролепетала она, медленно развернулась и, придерживаясь за стену повела нас сначала в детскую.

В кровати лежала девочка чуть старше Марии на вид. Она была вся мокрая и металась в бреду. Лимфоузлы на шее увеличены, некоторые с изъязвлениями, дыхание шумное, частое, поверхностное. Девочка то и дело заходилась кашлем и на подушке появлялись капли крови.

Мария опередила меня и села возле девочки, положив ей руку на грудь. Маленькая пациентка сначала стала метаться ещё больше, потом успокоилась, через пару минут открыла глаза и с испугом посмотрела на нас.

— Тихо, доча, не переживай, — постаралась успокоить её мать. — Это нас лечить пришли.

— Таблеточку выпить сможешь? — спросил я девочку. Она начала интенсивно мотать головой. — Тогда капельницу ставить будем.

Сказав это, я поставил сумку на стол и начал доставать штатив для капельницы.

— Я выпью таблетку! Выпью таблетку! — заверещала девочка и Марии стоило усилий удержать её в кровати.

— То-то же, — улыбнулся я, вытащил облатку и выдавил оттуда три таблетки, потом обратился к маме девочки: — одну таблетку дайте выпить ей, а две выпейте сами. Мы пока займёмся вашим мужем. Где мы можем его найти?

— Вам туда, — женщина указала рукой направление, а сама пошла на кухню за водой.

Мужчина лежал на диване, содрогаясь от озноба и тоже был без сознания. Все признаки чумы, как на ладони, сомнений не было. Эх, а ещё десять минут назад я был почти уверен, что это ложная тревога. К сожалению нет.

В этом случае я тоже был в роли зрителя. Предложил Марии подзарядиться от меня, но она отмахнулась и приступила к лечению. Доводить дело до конца она не стала, чтобы поберечь силы.