Перед тем, как выехать со двора, проверил груз, убедился, что всё на месте, ничего не забыл. Коллеги не подвели, стояли в условленных местах, ждать никого не пришлось. Впервые вещи Ильи не говорили о том, что он собирается уезжать навсегда, значит мама не участвовала в подготовке, всё сам. Вопреки моим ожиданиям, самым бодрым членом экипажа моего танка была Мария.

— Ну что, мальчики, повеселимся? — бодро провозгласила она, заскакивая в микроавтобус. Создавалось впечатление, что мы едем на карнавал, а не бороться с чумой. — А чего все такие грустные? Успеете ещё покиснуть, а ну-ка все дружно улыбаемся!

— Ага, — кивнул я и тронулся с места, когда она и дядя Витя заняли свои места. — Улыбаемся и машем.

— Правильно! — жизнерадостно подхватила Мария. — Машем Питеру и едем в Павловск, я там ещё ни разу не была.

— Не лучший повод для экскурсии, — пробубнил недовольный Илья. Кажется, он всё никак не мог проснуться и с трудом разлеплял глаза.

— Что, Илюх, вчера опять было заседание поэтического сообщества? — спросил я, покосившись на друга.

— Ага, — кивнул он, усиленно зевая. — Разошлись в первом часу ночи. На фоне творящегося кругом безумия это был оазис красивого и возвышенного. Спать хочу — капец!

До Павловска и так ехать недалеко, а в четыре утра получилось ещё быстрее, дороги пустые почти, лишь единичные машины неспящих. Нога так и старалась вдавить педаль газа, но боялся поскользнуться на изгибах трассы, поэтому старался не гнать сверх меры. Если в Питере в такое время мы встретили хотя бы несколько машин, то в Павловске ни одной, кроме спешившей куда-то машины скорой помощи, мы как раз подъезжали к станции. Два автобуса и грузовой фургон подъедут чуть позже, они также быстро как я не ездят.

Главный знахарь скорой уже встречал нас на пороге.

— Александр Петрович? — спросил он, глядя на меня. По понятным причинам меня пропустили вперёд.

— Да, это я, — сказал я, пожав протянутую руку. — Хотелось бы пожелать доброго утра, но более уместным будет просто здравствуйте.

— Да уж, — вздохнул немолодой седоватый мужчина с большой залысиной, блестевшей в свете фонаря. — Такого утра в моей практике за сорок лет работы ещё не было. Пойдёмте позавтракаем, а потом я дам вам списки с адресами заражённых.

— Прошу прощения, но завтракать нам некогда, начнём потихоньку обходить заболевших. Чем раньше начнём, тем быстрее справимся, пока зараза на пути распространения.

— Александр Петрович, — обратился ко мне главный знахарь, — а эта новая зараза распространяется также, как обычная чума, про которую все мы читали в учебниках?

— Да кто ж проверял? — хмыкнул я. — Однозначно патоген достаточно летучий, поэтому применение костюма и респиратора обязательны. Я надеюсь вы снабдили ими бригады, которые сейчас на выездах?

— Ещё нет, — мужчина заметно побледнел, а очки вспотели, как и высокий лоб вместе с залысиной. — Я немедленно это исправлю.

— Раздайте этот препарат всем своим сотрудникам, кто ездил по пациентам вчера и сегодня, — сказал я и выдал ему штук двадцать облаток с антибиотиком. — Сами тоже примите. Надо по две таблетки в день. Давайте ваши списки, и мы поедем.

— Что, даже чаю не попьёте? — удивился мужчина.

— Нет, — покачал я головой. — В другой раз.

— Вы тогда хотя бы девчушку у нас оставьте, — кивнул он на Марию. — У нас есть где ей разместиться. Игрушек правда нет.

— Эта «девчушка» — лучший лекарь в нашем коллективе, — хмыкнул я. Мария благоразумно промолчала, лишь вперила в пожилого мужчину прожигающий взгляд. Мне кажется, если бы она захотела, то и правда прожгла бы в нём дыру.